Через несколько минут мы с Гнетовым выдвигались на самолёты, разбирая на ходу действия при появлении иранских истребителей. Аэродром, который ещё полчаса назад казался спящим, пробудился.

Со всех сторон шум моторов машин, испускающих выхлопные газы. Громкие разговоры техников, бегающих без курток комбинезонов. Одни поигрывают бицепсами, другие — трясут жирком. На дворе конец сентября, а в Шинданде ещё сохраняется пустынное пекло.

Вертолёты начинают раскручивать свои несущие и рулевые винты, поднимая утреннюю пыль с бетонных покрытий. И самое главное — запах керосина. Словно тот самый запах напалма поутру, который так обожал герой одного голливудского фильма. Этот аромат ни с чем не спутаешь.

— Товарищ старший лейтенант… — начал докладывать мне Дубок о готовности моего самолёта, но этого я не люблю. Лучше по-свойски.

— Да ладно тебе, Елисеевич, — улыбнулся я и пожал ему руку. — Что подвесил?

— Р-60 и Р-13. Всё как и оговаривалось. Топливо под завязку, — указал мой техник на самолёт, который я пошёл обходить со всех сторон.

— Отлично. Я скоро. Потом будет повтор. Надеюсь, ракеты новые вешать не придётся, — сказал я, стукнулся с Дубком кулаками и полез в кабину. — А чего это сегодня ты меня не сажаешь?

— Сергеич, ты уже большой, — посмеялся техник, хватая меня и усаживая в кресло. — Но соглашусь, что традиции нарушать нельзя, — и протянул мне две конфеты.

— Оу! Слипнется у меня кое-что, — сказал я и положил в нагрудный карман сладости, отдав при этом Дубку свои новые погоны.

Когда вырулили на полосу, было заметно, насколько много пыли на бетоне. Вертолёты прикрытия, висевшие по обеим сторонам полосы, медленно вращались, осматривая пространство со всех сторон.

— Янтарь, 107й к взлёту готов, — доложил Гнётов и тут же получил разрешение на взлёт.

Говорить ему в эфир ничего не надо. Командовать «Форсаж» — лишняя фраза в радиообмене. Я должен был просто контролировать отклонение его стабилизатора. Замкомэска, а он же снова мой ведущий, возьмёт ручку управления полностью на себя, тогда и произойдёт отклонение.

Продолжил ждать его сигнала. Медлит с этим делом Гнётов. Моя рука уже лежит на рычаге управления двигателем, чтобы включить форсажный режим.

Стабилизатор отклонён. Взлетаем! Произошёл толчок вперёд от включившегося форсажного режима двигателя, и я отпускаю тормоза.

Отрыв сегодня дальше, чем это было в прошлых полётах. Высокая температура и полная заправка сказываются. Убрали шасси, закрылки в нормальное положение и отворачиваем влево, набирая нужные нам 10 000. Форсаж не выключаем, чтобы быстро заскочить на нужную нам высоту.