— Ничего экстраординарного не заметил. А что?

— Вот ты не увидел ничего «экстра», а я обнаружил, — сказал мой техник и протянул пулю. — Дарю.

Я не мог придать значение этому трофею, поскольку до сих пор не получалось сосредоточиться. Новость про Олю заставила слегка тормозить. При ближайшем рассмотрении я сразу определил, отчего пуля.

— Ну, это ДШК. Калибр 12.7, марку пули точно назвать не могу. К чему этот подарок?

— Это с твоего самолёта. Застряла в подголовнике катапультного кресла, — серьёзно сказал техник, будто он стал свидетелем чего-то фантастического.

— Повезло мне. Спасибо за подгон. Буду теперь её хранить…

— Сергей, это знак. Для тебя уже второй, — сказал Дубок, подойдя ближе. — Катапультирование — это раз. Пуля — это два. Как я слышал, ты в училище самолёт в поле посадил…

— Ой, Елисеевич! — отмахнулся я. — Сегодня вообще не тот день, чтобы ещё мне о предзнаменованиях каких-то рассказывать. Предлагаешь не летать?

На этот вопрос Дубок отвечать не стал.

— Ты бы ещё перекрещивал меня перед каждым вылетом, как Макарыч в известной картине, — сказал я, укладывая в карман пулю. — Не переживай, я заговорённый.

— Дай Бог… — тихо сказал Дубок, и тут же замолчал.

Не сильно в эти годы приветствовалось в армии быть верующим. В основном все были атеистами.

— Ладно, пойду. Если хочешь, можешь крестить меня, — улыбнулся я.

— Сергеич, я тут хочу над фюзеляжем покумекать, — сказал Дубок, показывая мне трафарет со звёздами. — Не против, если оформлю?

— Не возражаю, Елисеевич, — ответил я и направился на разбор.

У входа на КДП встретил Марика, которому было интересно, где я достал такой букет. Тут же у него возникло много вопросов.

— Кому? А как достал? — спрашивал он, не давая мне возможности ответить.

— Никому. Где достал, там уже нет. Ты чего пристал? — поинтересовался я, замахнувшись на него цветами.

— Эй, нет! Ты если использовать букет не будешь, то мне продай. С ними же реальный вариант… расслабить партнёршу, — ехидно улыбнулся Ален Делон местного разлива.

— Так забирай. Мне не пригодились, — отдал я ему цветы, собираясь уже идти в класс. — А ты на разбор чего не идёшь?

— Я отпросился. Зубная боль у меня острая, — отмахнулся Марик.

— Её не Ефросиньей зовут, зубную боль твою? — спросил я.

— Я всегда двигаюсь вперёд, Родин. Не оглядываюсь назад и ищу новых для себя ощущений. Тебе самому не надоела Вещевая?

— Всё уже. Замуж вышла Ольга, — сказал я.

— Блин, Серый, поздравляю! — кинулся ко мне обниматься Марк. — Совет да любовь! Любите друг друга, как я… а я никого не люблю, кроме Родины и мамы.