Катапульта… уже наводит на мысль, что парень не простой.

— Ну да, мне сказали, что десантник. А где он до этого был? Получается, что она при женихе со мной гуляла?

— Та не… — почесал затылок Араратович. — Любили они друг друга. Потом война началась, и его в Афган направили с полком. Тут он и пропал и почти год числился пропавшим без вести. Все считали, что жених Ольги погиб.

— Печальная ситуация, — сказал я совершенно искренне.

— Ага. Но жизнь идёт, а Вещевая замкнулась. Девчонка красивая, и одна. Многие у нас в части к ней клинья подбивали, но она была кремень. До последнего надеялась, что он жив и вернётся. Шли долгие месяцы неизвестности. И тут ты появился напористый, красивый…

— Джигит, спортивный такой и дальше по списку.

— Ну да, да! Всё так! — улыбнулся Бажанян.

— То-то вы спорили насчёт наших с ней отношений.

— Ты это! Если что я на тебя ставил. Ты ж свой! — похлопал меня по плечу Араратович. — Вот, видимо, вернулся Васька, и Оленька сделала свой выбор.

— Мне от того, что она определилась не легче, — сказал я, вставая со скамейки.

— В жизни всякое бывает, Серж. Главное, что человек жив.

Вот тут я согласен с Араратовичем полностью. Парень вернулся живой. Девушка осталась с ним, хотя могла спокойно сказать, что любовь прошла и помидоры завяли. А то, что у неё кто-то был в это время — злые языки в военном городке поговорят и перестанут.

— Я всё понял Тигран Араратович. Вы за меня не переживайте. Мы с Ольгой друг другу ничего не обещали. В любви она мне не клялась, я в принципе тоже. Поэтому у меня к ней претензий нет.

— Ну, хорошо, что тебе было хорошо и ей приятно. Провели время с пользой. Ладно, иди отдыхай.

Ага. Только вот осадочек у меня остался. Ощущение, будто меня использовали как аэродром подскока. Могла же ведь Вещевая сразу внести в наши отношения ясность, чтоб я по самолётам не бегал за ней и голову не ломал в раздумьях причин её молчаний и побега.

За спиной было слышно, как Буянов продолжал грозить Марику всеми возможными и невозможными наказаниями. Если бы, хоть один процент этих планируемых мероприятий Гаврилович воплотил бы в реальность, то Марик уже давно женился и забыл дорогу «налево». Хотя, это не факт. Барсов настырный.

За всеми размышлениями, я вошёл в палатку, в которой находился только один человек. Мендель рассматривал небольшую фотографию. Рядом с ним лежали несколько писем, а сам Паша выглядел весьма бледно.

— Серый, эт… т… ты? — дрожащим голосом спросил Мендель, убирая фото и письма. — Перечитат… тать решил.

— Паш, случилось чего? — спросил я.