— Ду… и… кхм! — попробовал произнести я, но закашлялся и не смог громко выкрикнуть фразу.

Хотя этого уже не требовалось. Аэродром начал просыпаться. Послышались несколько взрывов, стрельба и громкие крики из нашего домика.

Нужно помочь своим, да только у меня свой противник. Душман потерял нож, и искать его не собирался. Он потянулся за пистолетом к своей кобуре, но я был быстрее и повалил его на пыльную поверхность.

В глазах саднит от попавшего в них песка. Диверсант снова тянется к кобуре, но я хватаю его руку и резко перевожу на излом. Сильный хруст в районе его плеча, и душман кричит от боли. Несколько ударов в голову, чтобы совсем отключить противника, и я достаю, пистолет из его кобуры.

Наш Стечкин! Возможно, трофейный и снят с какого-нибудь погибшего лётчика.

Мне стоит застрелить это чудовище. Ведь он хотел всадить мне нож в спину. Такие, как он, постоянно нападают на наши заставы, и режут молодых пацанов.

Ещё хуже, когда берут в плен, а там с ребятами происходит всё что угодно. Им дают ровно столько, чтобы они могли существовать. И сейчас, хоть с одним из них я могу поквитаться.

— Конец тебе, — громко говорю я, но палец не хочет нажимать на спуск.

Что-то внутри говорит мне нельзя. А если душман расскажет о предателях, которые впустили их сюда? Ценные сведения для следствия. Рукояткой пистолета сильно бью ему по затылку, чтобы полностью лишить его сознания.

Стрельба в модуле продолжается. Сняв с духа винтовку, я рванул к входу в домик дежурного звена. Хорошо был оснащён этот диверсант, раз у него винтовка G3!

— Стреляй! Не дай уйти! — слышу я крик из-за модуля.

В темноте появляются две фигуры, явно одетые никак советские солдаты. Не раздумывая, я прицелился и пустил очередь по ногам. Раздались крики боли и слова на арабском. На земле остались лежать ворочающиеся два тела рядом с дежурным домиком.

— Лежат! Попали! — вновь послышался крик со стороны входа и к раненным духам подбежал боец, забрав у них оружие.

По аэродрому начал ездить транспорт. Отовсюду громкие голоса, топот и мат-перемат. Одно изменилось — перестали стрелять.

— Руки поднял! — крикнул мне на арабском кто-то со спины.

Медленно выпрямившись, я увидел перед собой в разгрузке высокого солдата. Хотя вряд ли это был рядовой. Слишком уж взросло выглядит этот боец и экипирован хорошо.

— Свои. Лейтенант Родин, истребительный полк, — представился я, бросая винтовку вперёд.

Боец вышел на свет, а за ним появилось ещё несколько человек с большими фонарями. Тут же принялись хватать душманов, осматривая их целостность.