В общем, долго пришлось нам обсуждать нанесение этого удара. За это время нам успели выдать таблицы для радиообмена, чтобы в случае перехвата была какая-то шифровка переговоров.

Даже на пути к самолёту, мы не могли с Валерой и штурмовиками определиться с порядком действий.

— Метео говорит, что в том районе облачность натекает. Могут возникнуть проблемы с пикированием, Сергей, — сказал Валера, забирая у меня маленький конверт с таблицей условных сигналов.

— Можем мы зайти первые. У нас живучесть повыше вашей, — сказал Ефремов, прикуривая сигарету.

— Спасибо, но ПЗРК, в общем-то, всё равно, — похлопал его по плечу Гаврюк. — Вы сколько вешаете?

— Думали по 8 взять ФАБ-250, но чёрт его знает, сколько в зоне стоять придётся. Возьмём по паре Хшек и по четыре штуки ФАБов.

В итоге на Су-25е были подвешены ракеты Х-25 и по четыре бомбы калибра 250. Нам повесили по две ФАБ-500. Замысел был следующий — штурмовики идут за нами, в готовности применить свои ракеты по пулемётным расчётам ДШК и переносным зенитно-ракетным комплексам. Если такого воздействия нет, то работают вслед за нами своими бомбами. Сомневаюсь, правда, что после удара нашими бомбами там что-то останется, но контрольный выстрел не повредит.

Места в кабинах заняли, двигатели запустили, последние приготовления к вылету были выполнены.

— Янтарь, 12, — запросил такой командой Валера руление.

— Разрешил, — быстро нам ответил руководитель полётами и наша группа начала выруливать по магистральной.

Аэродром уже погрузился в темноту, освещение тут так и не было восстановлено с момента обстрела. Поэтому рулить нужно очень аккуратно. Плюс к этому, аэронавигационные огни предстояло выключить для полной скрытности.

Запрашивать разрешение на занятие полосы нам было не нужно, поскольку группа руководства уже всё рассчитала. К этому моменту никто на посадку не заходил, но в воздухе находилось несколько экипажей, которые на стартовом канале вели радиообмен очень активно. Нужно было создать видимость бурной деятельности.

— Янтарь, свеча, — скомандовал Валера и я знал, что сейчас пора взлетать.

Отпустил тормоза, и мы с Гаврюком начали взлёт с включённым форсажем. Как только мы с Валерой уйдём со взлётного курса, за нами взлетают без команды штурмовики.

Единственное, что не выключал из огней Валера, это были строевые огни, чтобы я мог держаться за ним.

— Янтарь, линейка 14, подскок 5, — доложил Валера курс и высоту полёта.

— Понял, — ответил нам руководитель полётами, пока мы отворачивали от аэродрома.

Непроглядная темнота сегодня. Облака висят низко, закрывая свет от луны. В районе Фараха эта облачность ещё ниже. Под собой практически ни одного огня или какого-нибудь светового ориентира. В Афганистане в принципе со светом большие проблемы.