— На мой взгляд, обыкновенная техническая неисправность, — уверенно произнёс Валера. — Инженеры разберутся.

— Я в этом не сомневаюсь, — пристально посмотрел на Гаврюка ворчливый разведчик, стоявший возле входной двери, сложив руки на груди.

— А я не сомневаюсь, товарищ Бухин, что у вас теперь спина грязная, — сказал Валера, указав на табличку, на двери, что стены окрашены.

Ещё и фамилию его неправильно назвал. Как бы Валере ни пришлось потом ответить перед ним, выйдя на неравный бой!

Лазарев картинно зацокал языком, а Томин развёл руками. Мол, ничего личного, брат, но ты балбес. Ворчун так и вышел из кабинета с большим зелёным пятном на всю спину.

— Александр Иванович, у этого командира отряда личная неприязнь к авиации? — спросил Томин, не выдержав информационного вакуума о «ворчуне» Буханкине.

— Ему есть, за что на вас обижаться. В районе Кандагара работала его группа. Вызвали поддержку авиации, а они не полетели. Мол, свободных экипажей не осталось, — сказал Лазарев, убирая свой блокнот в карман.

— Так, это же не говорит о том, что во всём виноваты все лётчики поголовно, — возмутился Томин. — Детский лепет какой-то.

— Когда нашли свободные экипажи, они прилетели и отработали по позициям его группы, похоронив десять человек. Какой-то умник передал ошибочные координаты и не успел подправить. Только поняв ошибку, данные местоположения противника, вертолётам дали обновлённые координаты. «Винты» зашли и разбили духов, — сказал Лазарев, сжав губы. — Буханкин и Астанов одни остались в живых из того отряда. Всем спасибо за работу. До встречи!

И такое бывает на войне. К сожалению, за подобными ошибками скрываются жизни погибших солдат и офицеров. Теперь можно понять Буханкина — у него с того дня всегда будет ненависть к авиации.

Вроде вечер на этом должен быть закончен, но я задержался в комнате высотного снаряжения. Помыл маску, заштопал подшлемники, которые протерлись, и уложил в свой шкафчик. Его уже освободил Араратович, но так и не навёл в нём порядок. Зато, сто процентов, эта парочка побежала в другое укромное место.

Пока лазил в снаряжении, у меня из второго комбинезона выпало письмо от моих стариков. Дед писал, что очень хотел бы ещё раз сходить на рыбалку, но без взрывного воздействия на окружающую среду. Бабушка, как и всегда, писала, что очень волнуется за моё здоровье. Просила надевать тёплые носки в полёт, поскольку на высоте холодно.

В дверь постучались, и на пороге появилась Ася, одетая в чёрно-белое лёгкое платье, прекрасно гармонирующее с её причёской — тёмные волосы, прихваченные белым ободком. В руках небольшая сумочка чёрного цвета.