— А почему на троих? — спросила я.

— Ну не Белокониху же звать! — фыркнула Рыбина, — противная баба. А с англичанкой вы сами не захотите, правда, Любовь Васильевна?

И Зинаида Петровна многозначительно взглянула на меня.

— Мне без разницы, — сказала я как можно более равнодушным тоном. — А Ксюшу вы почему не хотите? Или мужчин наших?

— Ой, они все пожрать любят, — хмыкнула Рыбина, — давайте лучше на троих.

Когда они принялись обсуждать, что именно нужно купить на сэкономленные деньги, я не выдержала и со словами, что нужно погладить платье для Анжелики на завтра, вышла в коридор.

Женщины они, конечно, хорошие, но долго я их выдерживать не умею.

Но если я думала, что сейчас спокойно завалюсь к себе в номер и поваляюсь на кровати до ужина, то я глубоко ошибалась.

Скрипнула дверь с противоположной стороны и оттуда на меня зыркнул… Пивоваров. Увидев, что это я, он вдруг захохотал.

— Что случилось, Пётр Кузьмич? — вежливо спросила я, но он захохотал ещё сильнее.

Так мы и стояли в коридоре — Пивоваров, высунувшись до половины из номера и хохоча, и я, с вежливым ожиданием, чем это всё кончится.

Даже интересно стало.

Наконец, отсмеявшись, Пивоваров выдавил, вытирая слёзы из глаз:

— Люб, иди-ка сюда! — и скрылся в номере.

Обычно он всегда со мной на «вы». Во всяком случае, чаще всего. Однако в минуты сильных душевных волнений начинает «тыкать».

Мне стало любопытно, и я вошла.

В номере, на кроватях, сидели Кущ и Комиссаров. Вид у них был странный. А в центре комнаты стоял Пивоваров и опять хохотал.

— Здравствуйте, товарищи! — сказала я и, посмотрев на юриста, спросила, — а что это Пётр Кузьмич так веселится?

Он этого простого вопроса он опять расхохотался, ещё больше.

А Кущ и Комиссаров переглянулись, как мне показалось, со смущенным видом.

— Рассказывайте, орлы, что учудили! — заржал Пивоваров. — Пусть Любовь Васильевна посмеется тоже.

— Да что там учудили, — отмахнулся Кущ, а Комиссаров сказал:

— Ой, ну вышло, как вышло… Зато хорошо же! Я вообще считаю, что мы молодцы!

— Рассказывайте! — меня уже разобрало любопытство.

— Да что рассказывать, — пожал плечами Комиссаров.

— Давайте лучше я начну, Ефим Фомич, — предложил Кущ, и поведал занимательную историю.

Да такую, что у меня аж челюсть отвисла.

— Вы разве не слышали, как наш уважаемый Ефим Фомич вытворил? — начал Кущ.

Я отрицательно покачала головой:

— Н-нет…

— Наш многоуважаемый Ефим Фомич на соседней улице коллектор взорвал! И ваш покорный слуга ему содействовал, — Кущ театрально склонил голову, словно в ожидании аплодисментов.

Вместо аплодисментов я обалдела, по-бабьи охнула и вытаращила глаза. А Кущ тут же вывалил на меня подробности: