Некультурно?

Ну и пусть.

Он ещё немного посидел рядом, видимо, в надежде на то, что я продолжу общение, но я внимательно пялилась в окно, и через минуту он пересел к Валентине Викторовне и мистеру Робинсону.

А в пансионате все наши были в сборе.

Я зашла к себе в номер, переоделась и направилась в комнату к Рыбиной. Было время обедать, но, так как мы экономили, то сегодня пили чай у неё.

— Ну как там мероприятие? — спросила Сиюткина, ловко нарезая хлеб и сало.

— Свет вырубили, — пожаловалась я, — представьте, вышла к микрофону, сказала «здравствуйте» и микрофон отключился…

— Какой ужас! — посочувствовала Рыбина, — сорвали вам выступление.

— Не только мне, — сказала я и принялась разливать кипяток по чашкам, — там всё мероприятие сорвалось полностью.

— Вот это да! А ещё говорят — Америка! — покачала головой Сиюткина.

— Мне жалко нервов, — вздохнула я, — всю ночь не спала, доклад готовила. Причём на английском же. Переживала. А микрофон сломался.

— А другого микрофона у них не было разве? — удивилась Сиюткина.

— Да там у них всё сломалось. Даже светофоры. Мы в пробке около часа простояли.

— Ну зато вы отстрелялись и Арсений Борисович больше трогать вас не будет, — сказала Сиюткина и добавила, — вам сколько ложек сахара положить?

— Одну, — ответила я и предложила, — слушайте, вот что я думаю по поводу покупок…

Но договорить мысль мне не дали — дверь без стука распахнулась и в номер буквально влетела Белоконь:

— А! Вот вы где! — злорадно выпалила она, — А я-то думаю, отчего это вы на обеды и ужины не ходите!

— Это запрещено? — моментально взвилась Рыбина. — Постановление вышло?

— Это не по-товарищески! — вызверилась Белоконь, — могли бы и мне сказать, что талоны наличкой берёте!

— Мы ничего никому не должны говорить, — ласково и медоточиво пропела Рыбина. — И ни перед кем отчитываться не собираемся!

Видя, как беснуется Белоконь, она прямо наслаждалась ситуацией.

— А то, что на обеды не ходим, так нечего жопу нажирать. Чайку перехватили и достаточно. В нашем-то возрасте, — она демонстративно посмотрела на жопу Белоконь.

— Это вы на что намекаете⁈ — рыкнула та.

— Вообще ни на что, — лучезарно пожала плечами Рыбина и со счастливой улыбкой добавила, — если у вас все вопросы исчерпаны, Ирина Александровна, то извольте покинуть помещение. У нас тут важный разговор.

У Белоконь буквально отвисла челюсть. А Рыбина сделала контрольный:

— Конфиденциальный. Только между своими. Вы же понимаете…

Белоконь вспыхнула и пулей вылетела из номера, напоследок шваркнув дверью так, что аж стены содрогнулись и чай из стаканов расплескался.