— Гы! — довольно осклабился тот, — хорошо же придумано, правда?

— Супер! — похвалила я и опять прицепилась, словно репей, — так как вам удалось провернуть всё это?

— И главное — как вовремя! — благодушно поднял указательный палец вверх Пивоваров и расплылся в довольной улыбке. — Теперь нашим американским братьям будет гораздо сложнее доказать вину Ефима и Фёдора.

— Ну, не томите, Пётр Кузьмич!

— Да что там рассказывать, всё просто, — объяснил Пивоваров, еле сдерживая смех. — Пришлось подключить ребят Гольдмана. Хороший такой клан у них, дружный. Точки с нужными местами дала Циля, племянница его. Ну, Циля Гольдман которая! А парни просто сделали то, что следовало сделать…

— А много точек было?

— Да уж немало, — самодовольно ухмыльнулся Пивоваров и вытащил откуда-то из внутреннего кармана замусоленную бумажку. — Вот считай: Бовери Бей, Хантс Пойнт, Тойлен Айленд, Водз Айленд, Ньютаун Крик, Норс Ривер, Оуквуд Бич, Порт Ричмонд, Ред Хук, 26-я Вод, Кони Айленд, Джамейка, Аулс Хед, Рокавей… Сколько уже насчитала?

— Тринадцать или четырнадцать, — наморщила лоб я и охнула, — ой, сбилась. Там названия такие дурацкие, ужас. Запуталась я, в общем.

— Это да, названия такие — язык сломаешь, — хмыкнул Пивоваров и добавил, — ну вот сама и оцени теперь масштаб бедствия. Это я перечислил только основные. А ведь там ещё какие-то мелкие узлы были. И на всех ребята Гольдмана похозяйничали.

— Какой же вы молодец, Пётр Кузьмич! — от чистого сердца сказала я, — такое дело провернули. И ребят наших фактически отмазали.

— Ну, это тебя благодарить надо, Любаша, — с довольным видом проговорил Пивоваров, лесть он любил, — если бы ты всё это дело не затеяла, то ничего и не было бы.

— Ну, то, что вы подключились, я ещё как-то объяснить могу, — задумчиво сказала я, — но как вам удалось Гольдмана и его родственников привлечь — ума не приложу!

— Да что их привлекать? Они настолько на местных обижены, что с превеликой радостью включились. Причем, Циля говорила, что там даже ссора была, кто пойдёт, а кто нет. Все хотели поучаствовать.

— Ого! — вырвалось у меня.

— Они же здесь — даже не второй сорт, а так, на уровне негров, если не хуже, — со вздохом развёл руками Пивоваров, — у нас Гольдманы были уважаемыми людьми. Решили эмигрировать, думали, что и тут пробьются. А оно вон как вышло…

Он на миг задумался и продолжил:

— Вон старший сын Гольдмина, художник-монументалист, он в Киеве очень востребованным в советское время был. А здесь он с сыном мебель реставрируют. Ты можешь только представить, Люба⁈ — голос Пивоварова налился металлом, — талантливый художник, а делает табуретки для толстосумов! Я, конечно, утрирую, они антикварную мебель реставрируют, в основном, но для художника-творца — это всё равно смерть!