— Бойцы! Впереди нас ждёт героический штурм вон того замка и неувядаемая слава!

— Урааа!

— Но мы вперед не пойдем. Нам слава без надобности, у нас её завались. Если бы славу можно было жрать ложкой или продать маркитантам, у вас рожи бы уже в шлемы не влезли, верно⁈ — Ржание над строем могло бы пристыдить самых породистых коней из нашей кавалерии. Но кони у нас как на подбор, бессовестные. Хрумкают овёс, положенным им во время боевых действий по усиленному пайку и совершенно не испытывают стыда. Не гвардейские лошади у нас. Они даже на построение не пришли, лошади эти. Не завел я такую дурь, как конное построение, после него потом навоз рядами, вонь и мат пехоты, идущей по этим дурно пахнущим взгорьям.

— Мы останемся в сторонке и будем наблюдать как магические пушки разносят этот приют слабоумия и отваги! А потом добьём всех, кто выжил, вынесем всё, что там есть ценного. Предупреждаю — все ценности в мою казну, провиант в ваш котёл, лошади в упряжь, а бабы… баб мне не надо, они после вас сильно грустные. Не умеете вы с женским полом галантно общаться. Напоминаю про казну: это мои деньги, у меня лучше не воровать! Командиры, разводите баталии согласно расписанию, и чтоб ни одна мышь… Мышей не трогайте, пусть разбегаются. А всё крупнее кролика чтоб в наших руках, в осаде или в обозе. Время сдаваться прошло, наступает время крушить.

Солдат он что любит, он любит командирскую шутку, чтоб кормили и не сильно службой доставали. А на войне он любит артиллерию, если она своя. Самое любимое зрелище — когда пушки перемалывают вражеские позиции, на которых ты не останешься мёртвый. Мои бойцы уже знают, кто главный сберегатель их жизней. Магия, особенно дальнобойная настолько, что вражеская не достаёт до твоего строя — вот кто главный друг и надежда простого бойца.

Кастелян замка вышел к парламентерам и пригласил их в замок, не побоявшись открыть ворота. Видимо у него в мыслях не было такого, чтобы этим моментом кто-нибудь мог бы воспользоваться. У Благородных людей так не принято. Был он сед, сух и слегка сморщен словно подвяленный абрикос. По лицу шевалье Брома нельзя было догадаться, какие эмоции у него вызвал визит парламентеров вражеской армии. В ответ на оглашённое предложение о капитуляции защитник крепости сначала вздохнул, помолчал, растягивая паузу как в театре школы никому неизвестного здесь Станиславского. А потом заявил с каким-то даже сожалением, словно переживая за невольное неудобство, доставляемое гостям:

— Увы, благородные господа, ничем не могу помочь. Владетельный барон дер Вонс отбыл на границу с Долинолом, как я понимаю, отражать ваше нападение. В его отсутствие замковая стража под моим командованием будет исполнять его волю, высказанную без возможности как-то ее трактовать. Наша обязанность защищать замок всеми средствами любой ценой.