Катамараны? Это я сейчас про что? А если и вправду построить разборные тримараны из тонких колотых досок? Привезти их к реке можно на телегах, скрепить уже на воде, настелить пол — а дальше хочешь груз наваливай, а хочешь — войска загружай. Осадка максимально маленькая, подходить к берегу можно вплотную, а потом по аппарели сводить коней, выкатывать бочки. Я уже не говорю про баталии десанта. Вернее, уже морской пехоты. Одно плохо — идея слишком вкусная, мигом переймут и начнут так же строить.

Очередное моё погружение в планы и прожекты было прервано слугой — принесли корреспонденцию, проще говоря, почту. Газеты и журналы я не выписывал не ради экономии как кот Матроскин — их еще не придумали. А письма сейчас пишут редко и по важным поводам. Тупо «привет, как дела» никто не пишет. И пергамент дорогой, и не шибко интересно. Все живут схоже, жуют одно и тоже, если в одном регионе обитают. А если далеко, то отправка письма превращается в сложную задачу. Пойди найди человека, следующего в нужном тебе направлении, убеди его взять письмо для твоего адресата, а потом думай — дошло послание или нет. Графам проще, у них есть на это гонцы. Но рачительный человек трижды подумает, гнать ли лошадей по ерунде. Ресурс у лошадок не восполняемый, подковы стираются, овёс сжирается… А гонец это время мог бы не трястись в седле, а провести его с пользой, например, стоя на крепостной стене, наблюдая за окрестностями.

Письмо? Ах да, снова сильно глубоко в мысли погрузился. Сейчас посмотрим, что отец пишет. О! Тактические упрощенные буквы вместо вензелей с финтифлюшками, значит Витор сам писал, а не диктовал писарю. Писари прямо грудью защищают традиционную пропись. Чуют, что под их ремесло подкоп идет. А новости одновременно ожидаемые и неожиданные: леди Анна разродилась здоровым мальчиком и померла родами. Суров граф, ничего не скажешь! Вот и помолчу, но официальное поздравление и соболезнование отправлю как граф и сосед. А как сын напишу еще одно письмо… Нет, не буду. И так всё понятно, от слов только горше получится. Я ж видел, что он со второй женой был весьма близок, сильно по нему это предательство ударило. Вот чего ей не жилось спокойно? Вырос бы пацан, стал бароном, дал бы ему отец удел какой-никакой. Может быть. Уж точно бы не голодал. Вон Жан мой — младший сын, и ничего, весел, доволен, рулит своим баронством, меня боготворит.

Второй этаж моего терема полностью занят мной. То есть я тут живу со своими личными служанками, а первый этаж отдал свитским — управляющему, начальнику охраны, оруженосцу. К ним прилепились всякие нужные в обиходе слуги, которые обитают в пристройке, тоже прилепившейся к дому. Двор я велел замостить досками, чтоб грязь в посещение не таскали. Осень вступает в свои права, неохота грязь месить, когда иду в туалет. Да, туалет у меня самый классический типа «скворечник» и стоит он на улице. Счастье, что личный, куда ходу никому нет. Девки пытались меня уговорить пользоваться ночной вазой по любому поводу, но «на это я пойти не могу!» и другим не разрешаю под страхом телесных наказаний. Не нужны мне засранцы в доме, эдак помещение быстро провоняет. А вообще, уже устал жить в тесноте — хочу поскорее переехать в замок. Кто много работает, тот и отдыхать должен по-человечески, а не это всё. И чтоб слуги как сайгаки не скакали по всем помещениям. А главное, чтоб мне на подол рубахи никто не наступал, когда я по лестнице сонный иду до ветра. А то в результате у меня глаз подбит, у олуха этого вся спина исполосована на конюшне. Это ж надо было придумать — графу на подол наступить! Нафига он вообще за мной поперся вплотную? Может, умышлял что? Отходчивый я шибко, погубит меня моя доброта, даром, что Угнетателем кличут. Душа у меня нежная, как цветок.