… деньги всегда, во всякий возраст

Нам пригодны;

Но юноша в них ищет слуг проворных

И не жалея шлет туда, сюда.

Старик же видит в них друзей надежных

И бережет их как зеницу ока.

Я слышал, когда Пушкин был еще жив, его произведения особо не ставили в театрах из-за дружбы с мятежными декабристами. А почти все стихи и поэмы поэта лично проверял император Николай.

Театр чрезвычайно восхитил Аглаю. Красивый изысканный антураж, большая сцена, игра актеров. Музыкальное оркестровое сопровождение и игра света, все это в совокупности создавало воздушную и сказочную атмосферу. И если для меня это было не в диковинку, Аглая с восхищением смотрела представление и восторженно хлопала.

Супруга удивленно разглядывала и зрителей: кокеток в красивых платьях с декольте и открытыми плечиками, многие дамы носили парики, ожерелье на груди, шарфики, пояски, не отставали в щеголеватости и столичные господа, в длинных строгих фраках, полувоенных френчах, ярких камзолах. Офицеры были в светлых парадных мундирах с эполетами и роскошными аксельбантами.

Когда мы неспешно прогуливались после театра, Аглая неожиданно предложила:

— Андрюша, вот бы и в Тимофеево театр открыли. Это же так чудесно!

— А кто будет там играть? Нужны настоящие актеры…

— Как все же здорово жить в столице… театры, музеи, балы…

— Предлагаю завтра в Эрмитаж сходить.

— А что это?

— Самый большой музей в России. Там действительно есть на что посмотреть…

— Андрюша, спасибо что привез меня в Петербург… я этой поездки во век не забуду…

На улице уже почти стемнело. Вскоре я поймал извозчика и мы поехали в гостиницу.

* * *

Утром министр Чернышев подъехал на карете к малому подъезду Зимнего дворца. Я прибыл чуть раньше и с нетерпением ожидал князя. Император и его семья летом жили в Аничковом дворце, но посетителей Николай Павлович принимал в Зимнем.

Высокий краснощекий швейцар учтиво открыл перед нами дверь. Он вежливо кивнул министру, а на меня взглянул с тенью подозрения, однако тоже чуть заметно кивнул.

В холле стоял напыщенный камер-лакей:

— Господа, Его Величество ждет вас наверху.

Чернышев подошел к огромному зеркалу, поправил аксельбанты, пригладил усы и кивнул мне, показав на лестницу, покрытую красным ворсистым ковром. Мы поднялись и вошли в просторную приемную. Флигель-адъютант, сияющий новым мундиром, с черными тонкими усиками на румяном лице, сразу привстал с кресла.

— Император у себя? — деловито спросил министр.

— Так точно. С князем Меншиковым, просил, как прибудете — сразу впустить.

Флигель-адъютант с прищуром посмотрел на меня.

— Это со мной. Помещик Никитин,– тихо произнес Чернышев.