— На самом деле моя мама русская, отец — англичанин.
— В русском поместье, где я вырос, частенько проходили кулачные бои. Дрались не только молодые парни, но и степенные зрелые мужики. Били друг друга ожесточенно, до крови, до переломов и до полной потери сознания… а наутро здоровались как ни в чем не бывало и выпивали по чарочке. Да, я стрелял в Андрея Ивановича два года назад и хотел убить, потому что тогда он погубил дело всей моей жизни. Но он простил меня, ведь и Христос прощает своих врагов. Сейчас Андрей для меня ближе родного брата. Я готов даже жизнь за него отдать. На Мадейре меня рано или поздно все равно бы арестовали и передали французским властям, это я точно знаю. Так что это наша русская национальная особенность. Мы не только можем ненавидеть и любить всем сердцем, всей душой, но и прощать своих врагов… знаю, англичане совершенно не такие…
— Здесь вы абсолютны правы…– вздохнул мистер Редклиф.
Глава 17
В небольшом скверике на Даунинг-стрит жители Лондона обычно назначали деловые свидания. Полковник Маклоу в полдень сидел в скверике на скамейке. Он поглядывал на молодую симпатичную гувернантку, которая прогуливала двух девочек-близняшек в одинаковых светлых платьицах.
— Доброе утро, полковник! — раздался сзади голос с хрипотцой.
Маклоу обернулся и хотел привстать, но сэр Генри широко улыбнулся:
— Не вставайте, полковник. Предлагаю сразу перейти к делу. У меня мало времени.
— Мистер Генри, как вам и докладывали, Санни Скорцелли погиб при побеге. Не отрицаю, в этом часть моей вины.
— Полковник Маклоу, начинайте с главного. Что вам удалось раскопать за это время?
— Вы наверняка слышали о виконте Джеймсе Мельбурне, супруге Элизабет Гамильтон?
— Конечно. Я хорошо знал его отца и деда.
— Джеймс Мельбурн долгое время жил в Бомбее. Он появился в Англии в начале декабря, полтора месяца спустя после смерти старика Мельбурна. И тут начинаются некоторые странности. Во-первых, со слов нотариуса, мистера Мельбурна ждали еще в начале ноября. Но Джеймс встретил в Афинах журналиста Хантера, с которым они поплыли в Константинополь, а после на турецком фрегате «Исмаил» выдвинулись к берегам Крыма. Это рассказал Виктор, кузен Джеймса Мельбурна.
— Значит вместо того, чтобы возвращаться в Англию и принимать наследство, Джеймс решил испытать приключения. Немного пощекотать нервишки. Что же тут странного?
— Я делал запрос в Константинополь. Журналист Хантер садился на фрегат «Исмаил» один. Больше никого из пассажиров не было.
— Это точно?
— Абсолютно точно. Также я связался с полковником Ричем в Константинополе. Джеймс Мельбурн утверждал турецким контрразведчикам, что попал в плен к русским и сумел сбежать после битвы в Синопе, когда русские моряки отмечали победу. Мельбурна действительно обнаружил на берегу турецкий дозор, в пятнадцати милях от Синопа. Рич пишет что у него была контузия и частичная потеря речи. Он лично посадил Джеймса Мельбурна на пароход и отправил в Англию. Все документы были в полном порядке.