Я не знал, что в этот момент, Жанна Михайловна подумала, что и Самойлов когда-то точно так же, импульсивно, срывался с места, чтобы забрать её с курсов, с кафедры, с приёма у врача. Потому что скучал. Потому что любил. «Вот и Костя… всё правильно делает», — подумала она, отходя от окна и направляясь на кухню.

По дороге я всё-таки остановился у старого цветочного киоска, который держала кубинка по имени Эстелита. Она знала меня, я пару раз заезжал к ней за букетом. Только сейчас букет был не для показухи, а… просто от души.

— Para su esposa? — с хитрой улыбкой уточнила она, протягивая мне яркий букет из гибискусов, жасмина и чего-то, что я не знал, но пахло потрясающе.

— Sí, para ella. — Я заплатил, и, поблагодарив, поехал дальше, прижимая букет к груди, словно он был чем-то очень личным.

Гавана в это время дня была суетливой, но жизнерадостной. Я ехал медленно, открыв окна, слушая испаноязычное радио и думая о том, как Карина посмотрит на меня, когда выйдет из корпуса. Наверняка будет удивлена. И пусть.

Подъехав к зданию медицинского факультета, я припарковался у ограды, чуть в стороне от ворот. Корпус был типично колониальный — высокие потолки, колоннада у входа, зелень в кадках у крыльца. Над входом — массивная вывеска: Facultad de Medicina General Integral. Медики — народ особый, это сразу чувствовалось по атмосфере: студенты с книгами, кто-то спорит, кто-то смеётся, запах антисептика и ментола из приоткрытого окна кабинета.

Я подошёл к расписанию, приколотому на стенде в холле. Grupo 204, turno 3… Anatomía patológica II. Патологическая анатомия. На втором курсе уже начинаются «взрослые» дисциплины. Неудивительно, что Карина так загружена в последнее время.

Аудитория 3.12. Второй этаж. Я поднялся по широкой лестнице, и, подойдя к нужной двери, замер на секунду. Сначала постоял, потом — как мальчишка, не выдержал — чуть приоткрыл дверь. Сначала не увидел ничего, но потом взгляд выхватил её среди других: Инна сидела у окна, ручкой водила по конспекту, волосы убраны, лицо сосредоточенное… моя красавица.

Она вдруг подняла голову. Увидела меня. И замерла. На миг.

А потом — всё как в замедленной съёмке: хлопнула обложка тетради, собрала сумку, что-то шепнула соседке — и вылетела из аудитории, как птица, обретшая крылья.

— Костик! — её голос, радостный и чуть задохнувшийся, прозвучал как выстрел в сердце. Я едва успел раскрыть руки — и она уже была в них.

— Ты что здесь делаешь?.. Милый мой!.. — одновременно шептала и целовала меня в щёку, в висок, в губы.

— Соскучился. Решил украсть тебя с учёбы, — я улыбнулся, прижимая её к себе. — Вот, держи, — протянул букет.