— Ну? — прищурился Вальтер.

— Надо развить эту легенду. Но не как декорацию, а как рабочий инструмент. Создать медицинскую группу внутри фонда. Назовём её, допустим, «наблюдательная комиссия по здоровью сотрудников банковского сектора». Или что-то подобное. Это даст нам и юридическое, и этическое прикрытие. И доступ к медстатистике интересующих нас медучреждений всей Европы.

— Осторожнее с терминами, — пробормотал генерал. — Нужно еще выяснить какое у нас правовое поле в этой области.

Ответ от «Друга» пришел практически мгновенно, в моей и генеральной голове прозвучала следующая информация:

«Сейчас никаких наднациональных норм по защите персональных данных в Европе нет. В Швейцарии, Германии и других странах действуют только национальные законы, и они — достаточно либеральные в отношении сбора медицинской информации.»

«Например „Друг“?» — попросил я уточнить.

«Франция: в 1978 принят закон „Informatique et Libertés“ — один из первых в мире о защите данных. Германия (ФРГ): с 1977 действует федеральный закон „BDSG“ — но без чёткого регулирования биомедицинской информации. Швейцария: законодательство крайне либеральное, банки и медучреждения живут по своим уставам. Фонд „Долголетие“ может вполне официально закупать медицинскую информацию, проводить анонимизированные исследования, или просто использовать связи в клиниках, используя методы социальной инженерии.»

Продолжая пить свежий и как всегда восхитительный кофе, я продолжил:

— Естественно, всё добровольно, — кивнул я. — Мы же будем предлагать бесплатный медицинский мониторинг. Что-то типа превентивной помощи, поддержки, ранней диагностики. Особенно — для людей старше сорока.

— Лучше понизить возраст до тридцати пяти, — предложила Кора.

— Психосоматика, онкомаркеры, нейростресс. У фонда есть технологии. И мы можем себе позволить действовать аккуратно, почти незаметно. Включить несколько проверенных клиник, параллельно подключить другие средства (медботов)…

— … и через них собрать первичку, — продолжил за мной Вальтер. — А потом сводить. И если где-то в структуре банка будет появляться тот самый паттерн — увольнение → болезнь…

— … мы сразу это увидим, — закончил генерал. — Неплохо.

Кора внимательно на нас смотрела. В её глазах читалось сразу всё: благодарность, страх, лёгкое недоверие — и понимание, что мы собираемся на полном серьезе идти ва-банк.

— Коста, — тихо сказала она. — А ты точно уверен, что вы справитесь? Не перегнёте? Это всё ведь тонкая грань — между помощью и… вторжением.

— Если мы не сделаем это — никто не сделает, — ответил я. — Но я не предлагаю подменять собой врачей. Только собрать данные, а дальше — пусть решают врачи, семьи, страховые компании. Мы просто вытащим на свет то, что кто-то очень старательно прячет.