Я усмехнулся:

— Договорились. В следующий раз — обязательно с открыткой.

Смех зазвучал в комнате — живой, добрый, домашний. А с улицы влетел ветерок, пахнущий манго и свежей тропической пылью. Дом — он снова стал домом.

* * *

Ан-24 с кубинскими опознавательными знаками тяжело оторвался от взлётной полосы аэродрома Сан-Антонио-де-лос-Баньос. Внутри, в кромешной тьме грузового отсека, сидели двадцать бойцов группы спецназа «Tiburones» — «Акулы», и мы, трое сотрудников 16-го управления КГБ с оборудованием радиоразведки.

Самолёт шёл на малой высоте, избегая радаров. «Птичка» без особых проблем сопровождала транспортник, дополнительно маскируя тепловую сигнатуру и размывая отраженные сигналы от американских радаров. Лётчики ВТА Революционных вооружённых сил Кубы привыкли к таким рейсам — Никарагуа, Ангола, Эфиопия. Но каждый раз, когда машину болтало в потоках воздуха над Карибским морем, кто-нибудь из «Акул» стискивал зубы.

— Чёртов «Камарон»! (в отличие от СССР, где Ан-24 ласково называли «Настенька», кубинцы предпочитали «морскую» тему — отсюда и «Камарон», Camarón (исп.) — «Креветка») — пробормотал лейтенант Мендес, сжимая в руках свой автомат.

Мы дружно, не сговариваясь молчали., расположившись на ящиках с аппаратурой «Резеда», предназначенной для перехвата радиопереговоров гондурасской армии и американских «советников». Старший группы, генерал Измайлов, время от времени поглядывал на часы.

— Через три часа — посадка.

Аэродром в Манагуа встретил нас тропической жарой, несмотря на поздний вечер. Наземные службы САН быстро разгрузили самолёт, пока кубинские лётчики заправляли машину под прикрытием ночи.

Группа погрузилась в подогнанные зелёные «Уралы» никарагуанской армии, которые повезли нас на север, к границе с Гондурасом.

Лагерь развернули в пяти километрах от границы, в гуще джунглей.

— Здесь будет наш дом на ближайшие время, — сказал наш генерал, стоя рядом с подполковником Ривера, командиром «Акул».

Мы сразу приступили к работе. Один из нас уже натягивал антенный «зонтик» «Резеды», замаскированный под лианы и пальмы, генератор заглушили в палатке, обложив его мешками с песком. Сержант Рамирес споткнулся о корень, едва не уронив ящик с блоком «Резеды». Внутри что-то звякнуло. «Чёрт! Если Измайлов узнает…» Он быстро поставил ящик под дерево.

— Если янки начнут активность, мы узнаем первыми, — бросил Иванихин, настраивая приёмник.

Кубинцы тем временем оборудовали позиции. Пулемётные гнёзда, мины-ловушки, схроны с боеприпасами — всё как учили советские инструкторы.

Ночь опустилась на джунгли. Где-то за границей, в Гондурасе, маячили огни американских баз.