У костёла Святой Варвары, я заметил его: парень в кепке, будто бы студент. Он делал вид, что читает газету, но она у него была на немецком. Через двадцать метров — мужчина с букетом гвоздик, которых в округе никто не продавал. Ещё дальше — туристка, держащая фотоаппарат не к лицу, а чуть в сторону, будто бы снимала витрины, но объектив всегда поворачивался в мою сторону, когда я приближался.
— «Друг, ты это видишь?» — мысленно бросил я, не поворачивая головы.
Ответ пришёл мгновенно:
«Три наблюдателя. Один связан с БНД. Второй из польская служба. Третья неизвестна. Возможно, церковная контрразведка.»
«Что за цирк?»
«Тебя проверяют. Перстень активировал другой протокол.»
Я свернул в боковую улочку, где брусчатка давно сбилась в неровный каменный хребет. Там, на кривых ступенях, сидел бездомный, греющий руки над невидимым жаром. Он поднял взгляд, посмотрел мне прямо в глаза, и кивнул. Ещё один. Связной? Или наблюдатель?
Сжимая в кармане трамвайный жетон, я понимал: это не просто передача записки. Это тест. Сколько шпионов ты выдержишь за спиной, Костя?
На остановке я сел в трамвай, притворился уставшим, прикрыл глаза. В отражении стекла — тот же парень в кепке. Он вошёл на следующей остановке.
«Ты хочешь сыграть в войну теней, „Друг“?» — мысленно бросил я, — «Будь по-твоему.»
В голове уже выстраивался план: как отвести хвост, как активировать «Птичку», как раствориться. Я начал играть.
На очередной остановке был шумный поток студентов и пожилых женщин с авоськами, которые не слишком обращали внимание на нового пассажира в кепке. Он держался в полуметре, опирался на поручень, будто подыгрывая своей невидимости. Но «Муха» уже передавала через нейроинтерфейс панораму происходящего вокруг меня с высоты поручня вагона, А «Птичка» с карниза дома напротив остановки, или с верхушки дорожного знака, или из-под крыла припаркованного «Жука». Служебная отметка над головой моего соглядатая и преследователя мигала мягким оранжевым.
«Друг» вышел на связь без моего запроса:
«Обнаружено второе звено. Женщина в очках, с бумагами. Слежка ведётся в паре с наблюдателем в кепке.»
Решение пришло вместе с поворотом трамвая. На ближайшей остановке притворно помят был билет, а в момент, когда двери начали закрываться, мое тело выскользнуло наружу, будто я случайно споткнулся. Кондуктор кричал что-то на польском, женщина с бумагами зацепилась за поручень, а парень в кепке выругался и остался внутри.
Мгновенно, мной был активирован ультракоротковолновой канал, замаскированный под радиообмен соседней подстанции скорой помощи. «Птичка» уже висела в районе пересечения улиц Гродская и Свята. Два коротких импульса, и в эфире вспыхнула жизнь. Один из радиоканалов принадлежал местному отделению милиции, обсуждавшему сейчас в красках задержание карманника на площади Рынек. А вот второй был куда интереснее: по нему шел зашифрованный обмен между двумя абонентами с явным немецким акцентом в произношении ключевых фраз.