* * *
На моем рабочем месте была относительная тишина. За стенкой слышались лишь приглушенные голоса, кто-то обсуждал стерильные салфетки, кто-то спорил насчет их учета. Рядом гудел автоклав, и воздух в мастерской пах нагретым металлом и спиртом. Спинка кресла приятно пружинила под весом тела, а под ногами мягко шуршала польская газета, служившая подстилкой для улавливания комков от гипса.
На столе перед глазами аккуратно лежал лист блокнота, вырванный из середины. На нем буквально несколько строчек, каждая из которых могла бы взорвать не один кабинет министерства. Сведения от «Друга» были объективными, без эмоционального окраса, но именно в этом и крылась их сила: никакой лирики, сплошные факты, и не отдельные, а факт на факте и фактом погоняет.
Поверх стола лежал чертеж одной приспособы, но руки не тянулись сейчас к этой работе, хотя она была крайне интересной. Мысли раз за разом возвращались к кафе. К лицу «Фила». К другому мужчине, натовскому штабному работнику. К купюре в 500 злотых, которую «Фил» оставил официанту. Старая серия, номер AG 7315849. Следы трёх пальцев. Два из них совпадали с базой ПНР по линии экономической безопасности. Оставшийся принадлежал пока неидентифицированнуму лицу.
Пальцы сцепились в замок, подбородок опустился. Мыслительный узел затягивался. Передача данных Лаптеву требовала изящества. Нельзя было просто сообщить, что встреча зафиксирована и личность одного из участников уже отслеживается. Нельзя упомянуть про дроны. Ни «Мух», ни «Птичек», ни «Друга» с «Помощником», ни тем более метод доступа к биологическим данным. Выход один: создать правдоподобную, логичную и непробиваемую легенду.
В виртуальном блокноте появилась первая строчка:
«В процессе наблюдения за заведением „Kawiarnia Mazowsze“ замечен гражданин, внешне схожий с описанием объекта под оперативным псевдонимом „Фил“.»
Следом — следующая строчка, уже аккуратнее, как будто от нее зависело многое:
«Визуальный контакт состоялся между указанным лицом и субъектом, регулярно посещающим дипломатический корпус на улице Собеского, 17. Поведение обеих объектов предполагает передачу информации.»
Глаза скользнули по предложению. Никаких чудес, всё выглядит буднично. Следующая запись уже не носила констатирующего характера, а только плавно переводила акцент:
«Имеет смысл проверить по линии вашей службы, кто из иностранных лиц мог находиться в этом районе в указанный период.»
Ни слова про нейросканирование. Ни намека на дронов. Только человеческое наблюдение, логика, выводы и намёки на возможности, которыми может обладать обычный наблюдатель. И если кто-то задумается, то только о том, насколько хороший у советского техника глазомер, память и способность анализировать чужое поведение. Пусть думают об этом.