Девушка просияла.

— Ну, и хорошо! Я, правда, надеюсь, что ты всех их переловишь.

— Постараюсь. К сожалению, революционеры плодятся, как мухи.

— Как же они надоели! — с чувством воскликнула Марина. — Одно беспокойство от них! Кстати, почему ты всегда приказываешь убивать всех, кто на тебя покушается? Разве император не приказал доставлять революционеров для показательной казни, чтобы преподать урок остальным?

— Ты действительно предпочла бы, чтоб им надевали на головы красные мешки и вздёргивали в Петропавловской крепости?

Марина сморщила носик.

— Фу! Нет, лучше пусть сразу умирают! Я как-то видела репортаж по телевизору. Жуткое зрелище!

Я невольно улыбнулся. Конечно, малышке главное — чтобы ничто не нарушало её привычного комфорта тепличного цветка. У меня революционеры эмоций не вызывали. Я просто делал свою работу — так же, как в прошлой жизни в другом мире. Пытаясь забыть о прошлом и о своей потере, заполнить пустое существование и скуку охотой. Правда, прежде я боролся не с обычными людьми, а с магами ордена Чёрной руки — страшными чародеями, наводнившими Землю отвратительными чудовищами. Но, по сути, то же самое. Только здесь противник не так страшен. Зато гораздо заразнее. Если разрушительную философию ордена Чёрной руки большинство не разделяло, то идеи социалистов распространялись по миру подобно эпидемии. Так что в некотором роде я чувствовал себя врачом. Хирургом, вырезающим один бубон за другим в надежде если не остановить поветрие, то хотя бы замедлить его распространение. И всё же, старался проявлять милосердие — настолько, насколько это было возможно. Показательные казни я считал отвратительными и варварскими. Да, террористы должны нести наказание. Но пусть лучше они умирают от руки того, чью жизнь пытались забрать, а не становятся куклами в руках палача.

Сражаться с порождениями магов Чёрной руки мне нравилось больше. Сойтись в схватке с огромным кракеном, драконом или безумным вепрем высотой с трёхэтажный дом — разве может сравниться с этим сидение в кабинете? Тогда у меня не было армии — я убивал один. Теперь в моём распоряжении пять тысяч человек штатного состава и восемь тысяч филёров. Стражи империи, качающейся под напором разрушительного идеализма. Те, кто противостоит сложившемуся порядку, полагают, что нужно смести всё до основания и на освободившейся территории выстроить новый, прекрасный мир добра и справедливости. Глупцы! Сколько окровавленными руками белый смокинг ни надевай, всё равно будешь в крови.

— Когда приедем, сразу к Орловым отправимся? — спросила Марина, поглаживая антикварный бриллиантовый кулон восемнадцатого века, сверкавший между упругих грудей.