Судя по тону, она уже успокоилась.

— Нет, сначала к графу Головину заглянем. Мне нужно передать ему предписания о принятии необходимых мер для грядущего высочайшего визита в Москву. А затем уж отправимся к Орловым. Долго в городе пробыть я не планирую, так что задерживаться не станем. Постараемся уложиться в сутки.

Девушка удручённо вздохнула.

— Как жаль! Я хотела посетить достопримечательности. Ни разу не была в Москве. Костя, — добавила она после короткой паузы, — ты ведь не прогонишь меня, когда женишься на Фифи? Оставишь меня при себе? Брак же договорной, ты её всё равно не любишь.

Я прикрыл глаза. Да, в Москву ехать пришлось не только из-за предписаний. Отец решил, что младший сын должен стать разменной монетой в примирении двух родов — нашего и Орловых. Давняя вражда, вроде как, затухла, и главы семейств договорились вступить в союз, ознаменовав его браком дочери графа Жозефины и моей скромной персоны. Конечно, Орлов предпочёл бы выдать своё сокровище за моего брата, но это было бы слишком жирно. На Павла у князя имелись планы получше. В общем, пожертвовали мною. Кто бы сомневался! Была у меня мысль свалить по дороге и податься за границу, но передумал: в конце концов, брак меня этот ни к чему не обязывал, а что я буду делать на чужбине? Здесь, по крайней мере, у меня есть дело. Правда, выполнял я его холодно, без огонька. Но проблема во мне самом: вот уже много лет, как ничто не способно пробудить во мне хоть какие-то сильные эмоции. Я смотрю на мир и людей равнодушно и спокойно — как тибетский монах, познавший дзен. По крайней мере, я читал, что такие есть.

— Да, детка, никакой любви — только дела. Так что не переживай: останешься со мной на прежнем положении.

Наложница просияла.

— Как я счастлива! Лучшая новость за весь день! А по магазинам тоже не пойдём? — вкрадчиво добавила она.

— Пока я буду заниматься делами, можешь прошвырнуться.

— Правда⁈ Ура! — Марина захлопала в ладоши.

Иногда своей детской непосредственностью она напоминала мне сестру — единственного человека, с которым у меня в этом мире сложились тёплые отношения. Мы с малышкой родились от второй жены князя с промежутком в три года, и она практически сразу сделала меня своим покровителем. Я не возражал. Должен же быть даже в этой жизни хоть какой-то лучик света. Тем более, я понимал, что светить ему недолго: девочки, которых нужно пристраивать и давать приданое, никому особо не нужны, ибо годятся только для заключения династических браков. В них мой отец был мало заинтересован: род Белозёровых-Оболенских и так забрался практически на самую вершину социальной лестницы. Дальше шли только Великие князья, то есть, братья императора, и сам Его Величество. А значит, Алёну выдадут едва ли не за первого встречного, если у него будут титул и связи — просто чтобы поддержат престиж рода. О взаимной любви даже речь не зайдёт.