— Димка, ты об Императоре говоришь.

— Это отец его Императором был. А этот… Ай, сам увидишь. Держись подальше отсюда, Леха. Двор нынче не то место, где людям чести рады будут. А меня за что, тебе и так расскажут. Извини, друг. Пора мне, — я трусливо разворачиваюсь и срываюсь быстрым шагом в темноту. Тяжело мертвецу разговаривать с живыми.

— Дмитрий! Дмитрий! ­Дима! — кричит мне вслед старый друг, но я не оборачиваюсь. Не хочу. И не могу…'

­– Митрий! Дима! ­– в глазах светлеет, вижу перед собой обеспокоенное бледное лицо отца Федора, — Что с тобой⁈

— Простите, батюшка, — криво, сквозь силу улыбаюсь, чувствуя, как по вискам и спине стекает холодный пот. Так вот что за Ледяные великаны из легенд! Снежные медведи! Штурмовики Императора! Значит, за герцогом отправили Алешку! — Подурнело что-то, ­– успокаиваю отца Федора, — В тюрьме не выспался, ­ — трясу головой и опрокидываю в себя стакан с водой, любезно поданный священником.

— Приляг! — командует он, показывая на маленький диванчик у стены, — Сейчас Олимпиаду позову.

— Не надо. Лучше мне, — отказываюсь. Хочется как можно быстрее оказаться на улице, вдохнуть свежий воздух, ­­– А за кольцо не переживайте. Друга моего колечко. Умер он. Давно умер. Не спросит никто за это золото. Пойду я. Мне еще к казакам зайти надо. Простите, что потревожил. Не к кому больше идти было.

Отец Федор перекрестил дверь, за которой скрылся его странный гость, а затем перекрестился сам, мешком осев на стул. Кто же ты такой, Дмитрий Никитич Уколов⁈ Кто же ты такой⁈ Священник подрагивающей рукой налил воды в тот же стакан, из которого пил парень и осушил его, обливаясь. Потом взял перстень и внимательно еще раз осмотрел.

— Друга колечко, — задумчиво забормотал он, — Оно конечно… Друга… Может оно и так. Даже, скорее всего, точно так, — а ведь чувствуется, не врет парень. Сам верит в то, что говорит. Только есть во всем этом одно огромное «но». Графская ветвь Бестужевых прервалась почти полтора века назад. И что-то подсказывало отцу Федору, что гость, говоря о друге, поминал не последнего непутевого представителя этого некогда великого рода. И это предсказание великого мора! Старик перекрестился. Что это? Божье проведение или происки врага человеческого? Но ведь в Храм пришел, не куда-то! И для себя ничего не просил. Хотя есть у него, о чем просить. Есть. И деньги брать не хотел. Гордый. Кто был только что в этом кабинете? Как понять? Как не ошибиться? Не сгубить душу? Старый человек встал со стула, кряхтя, опустился на колени перед иконой Христа Спасителя и принялся неистово молиться.