— Погоди…

— И пусть душа вырвалась… она уже не та, что прежде — все воспоминания, вся любовь и ненависть остались в теле, в голове и…

— Погоди!

— Что?

— Многие из казненных погибли у меня в руках от пыток. Таков был приговор — запытать до смерти и самым мучительным способом. И я считал и считаю это справедливым наказанием. При жизни эти твари творили страшное и заслужили свою кару сполна! Но теперь ты говоришь, что…

— Не каждой душе суждено суметь вырваться из телесной оболочки, Рург… может одна из… даже и не знаю…

— Ты веришь в это? — опустив локти на колени, я не сводил глаз с лица девушки — Во что ты веришь сама, сильга Анутта?

— Не знаю… я не знаю, Рург. Но именно по этой причине мы сильги и сестры Лоссы находим согласие в одном — пытать людей нельзя. Даже по приговору самого справедливого суда. Даже за самые страшные деяния. Нельзя. Не из милосердия. А из страха, что слишком рано вырвавшаяся из еще живого тела душа превратится в кхтуна, что тут же начнет опять страдать и отправится искать беззащитную детскую слабую душу, кою ему удастся потеснить, загнав в самые темные закоулки разума… а самому занять ее место…

— Так — медленно и неспешно произнес я.

— Тебе нужно время, чтобы обдумать все это, Рург. Хочешь вина? У меня есть немного.

— Хочу — кивнул я — Последние дни я пью слишком много хмельного, но… я бы выпил еще немного.

— Принесу.

— Есть ли хоть какое-нибудь… свидетельство в пользу того, что…

— Что сбежавшие из живых тел души становятся кхтунами?

— Да.

— Есть — уже из своей комнаты ответила Анутта — Не самое убедительное, но…

— Расскажи — попросил я, медленно сворачивая сверток — Расскажи мне…

— Послушай, Рург… не стоит принимать слишком близко к…

— Сердцу? — закончил я за нее и успокаивающе улыбнулся — У палачей нет сердца. Нет милосердия. И нет сожалений.

— Не стоит так говорить. Даже если ты попытаешься убедить себя…

— Расскажи — повторил я.

— Что ж… — вернувшаяся девушка опустилась на прежнее место и протянула мне наполовину наполненный бокал вина — Приходилось ли тебе слышать о мятежных землях под серым флагом с красной горой?

— Мы не так далеко от них — кивнул я, принимая угощение — Это было давно. Чуть больше трех веков назад гордые горцы с суровых склонов сурового Трорна воспротивились пришедшим к ним с новой верой и новыми законами посланцам короны. В то время королевством правил Аршах Четвертый, что получил прозвище Алый Король…

— Из-за моря пролитой им крови…

— И прямого родства с землями Ниоссии, чей южный берег омывается водами Багрянца…

— Да… Аршах Алый Король, он же Аршах Безжалостный. А ты много знаешь…