— Я буду рад прочесть этот трактат — отставив один сапог, я взялся за другой, утвердил его на колене и опять заглянул в глаза сильги — Буду рад прочесть.

— Что ж… но это, между нами, да, палач?

— Конечно, госпожа сильга — улыбнулся я — Никто не узнает.

— Тут нет особой тайны, но старшие из сестринства Сильгаллы враждебно относятся к любому намеку на вмешательство в дела сильг…

— А ты?

— Я же считаю, что надо больше рассказывать мирянам о жизни сильг — тихо произнесла Анутта — И быть может тогда мы станем чаще получать кров над головой, к нам станут реже приставать похотливые торговцы и может однажды нас перестанут считать шлюхами…

— Что ж… — помедлив, я кивнул — Считаю это честным. Особенно после того, что я видел там в Ямах покойного Нимрода, да примет Светлая Лосса его душу на свои горные луга…

— Благодарю.

— Блуждающие души грешников, обычная нечистая сила и совсем иные — дай мне Лосса сила уяснить это своим скудным умом — явившиеся из других миров. Да как это вообще возможно?

— Веер миров…

— Что?

— Прочтешь в трактате. Там есть над чем поразмыслить.

— Кем же кхтунов считаешь ты, госпожа Анутта? Кем из трех?

— Из четырех — обронила девушка и опять припала к кружке. Допив, она вытерла губы тыльной стороной ладонью и облегченно выдохнула — Наконец-то…

— Что же ты такое пьешь? — не выдержал я.

— Я говорила тебе о даре сильг.

— Да.

— Дар непростой и… очень неприятный. Чтобы не сойти с ума или просто не казаться всем блаженной бормотуньей, что завороженно пялится в пустоту перед собой, мы почти каждый день пьем особый отвар по древнему рецепту. И это позволяет нам сильгам быть почти… обычными. Кому-то приходится пить прямо каждый день. Тем кто послабее — они пьют не чаще раза в десять дней.

— А ты?

— Почти каждый день — вздохнула девушка — Мерзкая штука. И чем дальше мы в дороге — тем сильнее и чаще в нем нужда. Только в стенах главной обители сестринства Сильгаллы нам не требуется мучить себя этим отваром.

— Я проникаюсь все большим сочувствием ко всем сильгам…

— Мы не ждем жалости, Рург. Мы просим лишь сдержанности в суждениях.

— Ты что-то еще хотела рассказать о кхтунах.

— Тебе не понравится — предупредила сильга.

— Почему? — искренне удивился я.

— Ну… понимаешь… многие сильги верят в то, что кхтуны раньше были людьми. Они верят, что кхтуны — это переродившиеся в темную сущность человеческие души.

— Души грешников — кивнул я.

— Да нет же… с чего бы?

— Ну… души грешников не желают отправляться в огненную тьму Раффадулла, где их ждут муки и потому…

— И кто бы им разрешил? — сильга скептически приподняла левую бровь — Ведь кара неминуема, Рург. Есть тяжкий грех? Что ж, тогда лежит твоя дорога во тьму — если не получится искупить греха при жизни. Так нас всех учат. Но как все обстоит нам до мига смерти узнать не дано. Вот ты великий грешник. Ты веришь, что после смерти твоя душа, то есть ты сам, твоя духовная сущность, сможет избежать отправки во тьму Раффадулла и остаться здесь в мире живых — пусть и бледной призрачной тенью. Веришь?