— Ты уже говорила. Сестры.
— Страх! — добавила сильга и ее голос зазвенел встревоженным колокольчиком, чей звон быстро затерялся среди окружающих приютный валун молодых и старых елей — С первого дня моего обучения как сильги мне денно и нощно вдалбливали в голову — бойся могущественных сестер Лоссы! Остерегайся их внимания! Среди молодых учениц ходят подлинно жуткие истории о пропавших прямо с дорог сильгах, чья судьба неизвестна по сию пору.
— На дороге может случиться всякое…
— Согласна. Но всегда проводится расследование, Рург. Мы не оставляем так просто загадочные исчезновения или смерти сильг. И во многих случаях оказывалось, что в тот день, когда с дороги исчезла одна или две путешествующие вместе сильги, в тех местах проезжали сестры Лоссы, сопровождаемые такими сильными и такими послушными сестринской воле воинами. Но подозрения… это лишь подозрения…
— Понимаю — медленно кивнул я — Но никто не станет похищать с дороги проезжую сильгу лишь по причине застарелой вражды. Это глупо. Проще убить… как бы страшно это ни звучало. Мало ли кто убил? Встречный бывший каторжник ткнул ножом, забрал лошадь и двинулся себе дальше… Похищение же… надо еще суметь тайно и тихо довезти пленницу до нужного места, а это дело никогда не было простым…
Я произнес эти слова — похищение, убийство — и невольно хмыкнул, а затем пораженно покрутил головой. Еще два дня назад я никогда бы не помыслил о сестрах Лоссы подобное. Да я считал их порой слишком уж заносчивыми, слишком уж суровыми в своих суждениях и порой слишком уж жестокими в обличении не таких уж и серьезных прегрешений среди мирян… но убийства? Похищения? Это же настоящее безумие…
Признаюсь чистосердечно — всегда немного недолюбливал сестер. Даже в юношестве. Почему? На сей вопрос у меня нет внятного ответа. Хотя скорей всего из-за их постоянного и порой навязчивого присутствия в жизни каждого ребенка. Еженедельные обязательные посещения храма Лоссы, долгие нудные службы, частые вынужденные беседы с суровой седой сестрой, что уже откуда-то прознала про все мои проказы и теперь сердито пеняет мне, а порой не стесняется отвесить подзатыльник или заставляет вымести метлой часть храмового двора…
Плохо ли это?
Нет. Неплохо. Даже хорошо. Мы все боялись сестер и поэтому наши проказы никогда не заходили слишком далеко. И мы искренне верили, что Светлая Лосса видит каждое наше деяние — сестры не уставали напоминать об этом. Я вырос богобоязненным и по сию пору все мое естество наполнено глубоким уважением к сестрам.
И вот тощая озирающаяся сильга, ежащаяся, фыркающая как сердитый еж… рассказывает мне такое. И ведь я верю. И почему? А потому как я все же не совсем глуп. Я видел кхтуна, я слышал сердитые речи старшей сестры и… я отчетливо разглядел искренний глубокий страх в глазах сильги Анутты с двумя Т.