Какая великая странность…
С самого рождения и по сию пору я жил бок о бок с сестрами Лоссы и никогда и не думал… да я вообще о них ничего не думал…
А сколько раз за свою жизнь я встречал сильг на дорогах? От силы раз пять… или того меньше. И вот про них я думал многое — но всегда с легкой насмешкой, разом вспоминая все те грязные слухи, что ходят о бродящих по дорогам девушках в мужской одежде, с мечами на поясах и вплетенными в волосы красными нитями…
Слухи бродят, сильги бродят, а вот сестры Лоссы величаво шествуют и потому грязь дорог не липнет к их белым одеяниям… да?
К чему это я?
Сам не знаю. Голова гудит и… не стану я, пожалуй, задавать сегодня вопросы. Да и поздно уже спрашивать — помрачневшая после моих последних слов Анутта накинула на себя одеяло, умело подоткнула его по краям, свернулась в плотный клубок и затихла. Разгорающийся костер облизнул закопченные бока котелка, и я пододвинулся поближе к пламени — пора готовить сытнй ужин. За сильгу я не беспокоился, зная, что аромат мясной похлебки разбудит даже мертвого.
Плотно поужинаем — и спать. Завтра вставать спозаранку…
Эти убаюкивающие привычные мысли клубились у меня в голове светлым облачком все то время, пока я занимался столь же привычным размеренным делом. Несколько раз я отходил от приятного согревающего костра и углублялся в еще сухие заросли ельника, торопясь собрать побольше хвороста. Нам самим дров более чем достаточно, я ведь не собирался всю ночь напролет поддерживать издалека видимое пламя, но во время обустраивания у приютного валуна заметил, что обычно забитая дровами глубокая выемка почти пуста. И это уже плохо — ежели грядущий дождь окажется затяжным и завтра сюда явятся продрогшие путешественники, то им придется несладко без сухого хвороста…
Пробудился я разом.
Распахнул глаза и уставился в темноту застывшим взглядом, весь обратившись в слух. Я еще не осознал почему именно пробудился от неглубокого сна, но ладонь уже очутилась на рукояти спрятанного в ножны длинного ножа. По хвое и редкой здесь листве с шелестом стучал дождь, чей шум заглушал все прочие звуки. Но я что-то услышал и это пробудило меня.
Под навесом сонно всхрапнули лошади, одна вскинула голову и повернула ее в сторону подступающего к валуну ельника. И это убедило меня — нет, мне не почудилось. В этот же миг я понял, что именно меня пробудило — глухой звук покатившегося вниз камня. Ельник покрывал собой каменистые склоны здешних холмов, а толстый слой хвои надежно скрывал камни. С непривычки немудрено запнуться и выворотить камень из глубокого ложа, отправив его в короткое шумное путешествие… И этот звук только что повторился… не понять откуда именно донесся шум, но это мне — но мне помогла едва-едва различимая на сером фоне черная голова самой чуткой лошади, что опять взглянула в беспокоящую ее сторону. Я медленно повернул голову чуть набок, искоса посмотрел. Похоже, лошадь глядела вон на те три плотно растущие ели… Кто там? Зверь? Я знал водящееся здесь зверье. И видать его приходилось. Тут хватало волков и кабанов, нередки были и медведи, а порой проскальзывали неслышной тенью серые большие рыси.