— Ты не видал его?! — голос молодого напрягся, говорящий подался вперед, все еще пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость, но рыскающие тревожно глаза выдавали его.

— Палача? — дождавшись кивков, я продолжил — Видел. Палач прибыл в город вчера вечером.

— Ах ты ж! Чтоб ему шею свернуть! — тонко вскрикнул молодой и саданул кулаком о стену — Проклятье!

— А точно он был? — седой еще на что-то надеялся — Плащ с красной ладонью? Топор с красной рукоятью.

— Конечно — кивнул я — Без красных палаческих отметин мне путешествовать никак нельзя. Таков закон.

В камере воцарилась мертвая тишина. Молодой с отвисшей челюстью глядел на меня. Седой, наклонив голову, медленно поднимался, мелко встряхивая рукой со спрятанным в рукаве ножом.

— Ты шутки такие не шути — хрипло посоветовал мне седой — Думай, что говоришь…

— Никаких шуток — я устало качнул головой — Я палач. Палач Рург. И сегодня я предам пыткам, а затем убью каждого из вас.

Молодой истерично крикнул, вжимаясь в угол спиной:

— Врешь! Врешь, собака!

Седой заглянул мне в глаза и… понял. Застонав, он хлестнул себя по щеке и, набычившись, решительно прыгнул вперед, одновременно снизу-вверх нанося удар ножом, другой рукой при этом показывая ложный удар. Шагнув в сторону, я перехватил жилистое запястье, вывернул и тут же пнул в колено. Ахнув, седой упал на колени, подался лицом вниз, а я, продолжая выворачивать руку, забрал нож и резко отступил, вжавшись спиной в решетку.

— А-а-а-а… — выдохнул согбенный противник, медленно отползая назад — А-а-а-а… шлюхин сын… грешник…

— Гореть тебе во тьме огненной! — взвизгнул молодой, продолжая вжиматься в угол.

— Гореть — согласился я и повернулся на звук открывающейся двери.

Внутрь ворвалась знакомая кряжистая фигура, что некогда поражала шириной плеч, а теперь могла потрясти любого необхватностью пуза. Фигура хрипло рокотала:

— Сказал что он палач?!

— Да мало ли что он говорит…

— И ты его к приговоренным?!

— Так во второй такой места уж не было…

— Рург! — рявкнул кряжистый, увидев меня за решетчатой дверью — Чтоб мне мяса больше не жрать! Рург!

— Утро доброе, страж Магарий — вежливо склонил я голову.

Сплюнув, тот рявкнул на молодого стражника:

— Открывай! Живо!

Тот зазвенел ключами, выронил связку, поспешно наклонился за ней…

— А-а-а-а… — простонал седой узник, колотя себя кулаками по голове.

Молодой глядел на меня как волк в капкане на охотника. Равнодушно отвернувшись, я шагнул из камеры и попросил:

— Вина.

— Налью — пропыхтел Магарий — Да только ты ответь сначала — Нимрода ты?

— Нет.

— На нет и приговора нет — посветлел Магарий и повернул к выходу свою тушу — Сам он зарезался небось?