— Кто он? Кого ты любишь? И за кого просишь? — каждое слово он рычал, всё сильнее притягивая меня к себе. — Я не потерплю измен, Лилибет! Ты — моя и только моя! Тебе ясно?
Он говорил всё громче, в конце совсем сорвавшись на крик.
Я попыталась отстраниться, но он вновь не отпустил.
— Отпусти меня! — пытаясь хотя бы вырвать руку, потребовала я.
— Кто он? — снова спросил он, и опасность в его голосе чувствовалась физически.
— Никто! — воскликнула я, стараясь не поддаваться страху. — Я говорила о маме. Во всём мире она единственный человек, которого я люблю, Зейн! Удивительно, что с постоянной слежкой за мной ты умудряешься ещё в этом сомневаться.
Он тяжело дышал, словно сдерживаясь.
На его скулах заходили желваки, а хватка на моей ладони стала стальной.
— Ты делаешь мне больно, Зейн, — тихо сказала я, ощущая, что вот-вот раздастся треск моих костей.
Мгновение ничего не происходило, а затем он медленно опустил взгляд на наши руки.
Он слегка вздрогнул, словно приходя в себя, и ослабил хватку.
Недолго помолчав, он кивнул.
— Хорошо, я не причиню вреда тому, кого ты любишь, Лилибет, — хриплым голосом пообещал он. — А теперь твоя очередь.
Я всё ещё была растеряна происходящими с ним трансформациями, но стоило поспешить, прежде чем Зейн решил бы передумать.
Горло сдавил спазм.
Казалось, что я вешаю на свою грудь тяжелейший камень, который не даст мне сделать ни одного вздоха свободы до конца моих дней.
Но всё уже решено, а даже если так, пусть на моей груди будет висеть сотня камней, я не сдамся, и не позволю Зейну меня сломать.
— Исполни обещанное, Зейн, и я выйду за тебя замуж, — уверенно сказала я. — Но если ты нарушишь данное мне обещание…
— Этого не случится.
— Если всё же случится, то наш брак будет расторгнут, а ты навсегда отстанешь от меня.
Зейн довольно ухмыльнулся.
— Ты напрасно ищешь варианты от меня избавиться, моя Лили. Ты — моя. Навсегда.
— Только до того момента, пока ты не нарушишь обещанного, — зло возмутилась я.
— Хорошо, но не тешь себя надеждами слишком долго. Чем быстрее ты смиришься, тем тебе же будет лучше.
Я не стала ничего говорить.
Я понимала, что Зейн и так слишком во многом мне уступил.
И это в том числе говорило о том, что его одержимость никуда не делась.
Ему по-прежнему была нужна я.
Вот только вопрос зачем всё ещё оставался открытым.
В слова о его любви я не верила ни на медяк.
Огненная лента обожгла наши ладони, на мгновение оставив на них знак клятвы.
Вскоре он стал невидим, но лишь для остальных, каждый из нас видел его едва заметный след.
Но стоило его нарушить…