— Взаимно, — буркнул Семен, обходя тварь по широкой дуге.

Крыса проводила его взглядом, но нападать не стала — видимо, решила, что этот конкретный двуногий слишком тощий и невкусный. Разумная крыса. Семен мысленно поставил себе заметку: местная фауна может быть опасной, особенно для человека в его текущем состоянии. Хотя, конечно, может быть и питательной… особенно для человека в его текущем состоянии.

Свалка закончилась примерно через полчаса — или то, что Семен принял за свалку. На самом деле это был какой-то промежуточный слой между заброшенным портом и… ну, назовём это окраиной города. Здесь уже попадались обитаемые строения — покосившиеся, но с дымом из труб, с бельём на верёвках, с детьми, играющими в какую-то местную разновидность «классиков», прямо в грязи. Люди тоже попадались. Бедные, одетые в такое же тряпьё, как и сам Семен, — а значит, он не слишком выделялся на общем фоне. Это было хорошо. Выделяться в его положении — последнее дело.

Первое, что бросилось в глаза: никакой магии. Вот вообще. Люди таскали воду вёдрами, а не левитировали её силой мысли. Дрова рубили топорами, а не разрезали лазерами из глаз. Дети играли обычными деревяшками, а не светящимися артефактами. Если бы не пара деталей — странного вида фонарь на столбе, явно не газовый и не электрический, да телега… ну ладно, грузовая платформа в ретро-стиле, которая катилась по улице без лошади и вообще без видимого источника движения — можно было бы подумать, что никакой магии в этом мире нет вовсе.

— Значит, магия — это для богатых, — последовал логичный вывод. — А бедные живут как в девятнадцатом веке. Хреново живут, насколько помнится из уроков истории. Собственно, не врали учебники, получается. Как бы даже не приукрашивали.

Транспорт, кстати, был и правда интересный. Парень проводил его взглядом, отметив, что вместо капота у неё было что-то вроде металлического колпака с гравировкой — видимо, какой-то артефакт, заменяющий тягловую силу типа лошадь или привычный двигатель. Устройство двигалось медленно, со скрипом и скрежетом, но двигалось — и водитель, толстый мужик в засаленном картузе, выглядел вполне довольным жизнью.

— Так, а это у нас что?

«Это» было вывеской — грубо намалёванной на доске, с изображением кружки и чего-то, напоминающего то ли рыбу, то ли крокодила и надписью «Океанъ». Под вывеской располагалось заведение, которое в родном мире назвалось бы «наливайкой для окончательно опустившихся алкашей» — грязное, низкое, с подслеповатыми окошками и характерным запахом, который ощущался даже с улицы.