Но из заведения пахло едой.

Желудок немедленно напомнил о себе — скрутило так, что Семен едва не согнулся пополам. Рефлекторно сунул руку в карман, пересчитал монеты… десять медных копеек. И понятия не имел, сколько это в пересчёте на местные цены. Откуда-то всплыла информация, память донора подсказала: две-три копейки — миска щей в дешёвом заведении. Значит, он мог себе позволить поесть. Вопрос был в другом: стоило ли тратить все деньги на еду, или лучше сначала заработать ещё?

Пока он размышлял, в голове раздался знакомый смешок.

«Голоден?»

— Нет, блин, бабу рыжую хочу, — огрызнулся Семен сквозь зубы. — И машину красную.

Разговаривать вслух с голосом в голове посреди улицы было, наверное, не лучшей идеей — но вокруг никого не было, а терпеть молча он не собирался.

«Ммм, какой колючий. Люблю таких.»

Голос был странным…хотя, какой он ещё должен быть? Не мужским и не женским, не молодым и не старым. Просто голос — насмешливый, с лёгкой хрипотцой, будто говорящий только что проснулся после долгого сна и находил всё вокруг забавным.

«Итак, второе задание. Добудь себе еду. Награда — информация. Чем интереснее добудешь — тем больше узнаешь.»

— Интереснее — это как?

Молчание. Видимо, Шиза (а кто ещё это мог быть?) считала, что и так достаточно объяснила.

— Обосраться, счастье то какое, — возмутился Семен. — Квесты с субъективной оценкой результата подвезли. Сделаешь так — сразу претензия, почему не эдак. Сделаешь эдак — ну, тут тоже понятно.

Впрочем, выбора особо не было. Голод никуда не делся, да и информация была нужна — а значит, придётся соответствовать ожиданиям капризного… чего, кстати?

Ладно, это не самый актуальный вопрос.

Семен отошёл от рюмочной и огляделся повнимательнее. Окраина — это хорошо, здесь проще затеряться, полиции так вообще не видно. Но в этой дыре и добычи меньше: у местных жителей явно нечего красть, разве что то тряпьё, которое на них висит… хотя у него еще хуже, так что вариант. Но нет, нужно было двигаться дальше, в более приличные районы.

Ориентиром служила река — вернее, набережная, которая становилась всё более обустроенной по мере приближения к центру. Деревянные мостки постепенно сменились каменными, грязь — брусчаткой, покосившиеся бараки — вполне приличными домами в три-четыре этажа, чем-то напоминающими привычные хрущёвки. Людей тоже стало больше — и одеты они были получше.

«Скрытность» просто поражала. Семен двигался так, чтобы не привлекать внимания, держась теневой стороны улицы, избегая прямых взглядов, сливаясь с потоком других оборванцев, которых здесь хватало. Навык подсказывал, когда замедлить шаг, когда ускорить, куда посмотреть, от чего отвести взгляд — и это было странное ощущение, словно всю жизнь это умел, родился с этим, годами обучался, отрабатывал навыки, тренировался. И сразу же возник вопрос. Если это так легко усвоилось… допустим, мозгом — получается, случись что, так же легко и пропадёт?