Прикрывшись стоящей рядом дородной бабищей, груженой корзинами как ишак, Сема протянул руку в сторону, кончиками пальцев легонько, даже нежно коснувшись ткани брюк.

Карман был закрытым — причём не на молнию или пуговицу, а на шнуровке — мода, видимо, местная. И был завязан хорошо — но не для того, кто знает, как развязывать. А он теперь знает, и знает хорошо. Пальцы Семена двигались сами, отточенными движениями, которым он никогда не учился, но которые теперь были частью его — дёрнуть за конец шнурка, ослабить петлю, вытянуть кошель. Не забыть придержать в конце, чтоб не оттянул брюки назад, чтоб объект не ощутил рывка.

Готово.

Не задерживаясь, максимально естественно — шаг назад, растворяясь в толпе. Мужичок ничего не заметил — он как раз горячо спорил с торговцем насчёт цены какой-то серебряной безделушки.

Три шага. Пять. Семь.

— Держи вора!

Крик раздался не там, где ожидал, собственно, вор — да и не про него. Какой-то мальчишка лет десяти рванул через толпу, сжимая в руке что-то, отдалённо похожее на кусок мяса, скорее даже требухи. За ним гнался мясник с окровавленным тесаком — картина была бы смешной, если бы мясник не выглядел так, будто реально собирался этим тесаком воспользоваться. Судя по скорости улепетывания паренька — вполне возможно, что не только выглядел. Дикие нравы.

Толпа раздалась, пропуская погоню, азартно комментируя происходящее. Ставки не принимали, но это пока. Семен использовал момент, чтобы отойти ещё дальше — и заглянуть в украденный кошель.

Внутри было, в принципе, неплохо. Не, могло бы быть и больше, но сойдёт. Серебряные монеты — пара штук, с курносым мужиком в короне, видно, какой-то царь местный — и медь, россыпью. Навскидку — рубля два с половиной, если перевести все в серебро. Достаточно, чтобы не голодать несколько недель, если тратить по минимуму.

«Скучно»

Ну да, просто украсть кошелек — это скучно, это банально, это любой дурак может. А Семен, при всех своих недостатках, дураком не был.

Потерпевший явно заметил пропажу — теперь уже что-то втирал окружающим на повышенных тонах, размахивая руками и брызгая слюной. В общем, орал как, собственно, потерпевший. Жена (или кто она там ему была) стояла рядом с выражением вселенской скорби на лице — даже не обладая способностями менталиста, можно было отчётливо прочитать «господи, с кем я связалась…»

Рядом с ними — буквально в шаге — стоял ещё один покупатель. Мужик деревенского вида, с котомкой за спиной и выражением тупого изумления на лице — видимо, впервые попал на городской рынок и теперь пытался понять, почему всё так дорого, так шумно, и что вообще происходит. Котомка была приоткрыта — из неё торчал край какой-то тряпки.