— Это… — один из офицеров подошёл ближе, всмотрелся. Замер. Побледнел. — Это… ваше превосходительство, это…

— Я вижу, что это! — чиновник, похоже, тоже разглядел особенности «жезла». — Что за мерзость! Что за разврат! Это… это…

Он задохнулся от возмущения, не находя слов.

Пьяный городовой, наконец, сообразил, что происходит что-то нехорошее. Опустил взгляд на свой пояс. Увидел… это, заученным движением выхватил «жезл»…

— Это не моё! — он отшатнулся от фонаря, тыча пальцем в злополучный предмет. — Я не знаю, откуда это! Я не из этих! Меня подставили! Это промо… провокация, вот!

— Арестовать! — рявкнул штатский. — Немедленно арестовать этого… этого… и изъять вещественные доказательства! И составить протокол! Подробный протокол, с описанием всех… деталей!

Офицеры, давясь от смеха — или от ужаса, сложно было понять, — бросились выполнять приказ. Городовой продолжал орать о своей невиновности, проверяющий продолжал багроветь, а из трактира уже выглядывали любопытные, привлечённые шумом. Семён наблюдал за этим из своего укрытия и чувствовал, как на лице расползается улыбка. Дурацкая, глупая, но искренняя.

«Восхитительно», — голос Шизы был полон неподдельного удовольствия. «Просто восхитительно. Ты превзошёл мои ожидания».

— Рад стараться.

«Нет, правда. Это было… это было прекрасно. Абсурдно, нелепо, совершенно бессмысленно с практической точки зрения — и именно поэтому прекрасно».

— Значит, я заслужил награду?

«Заслужил».

И Семён почувствовал это — знакомое ощущение информации, вливающейся в мозг. Только на этот раз это были не навыки движения или восприятия. Это были знания. Чистые, структурированные знания о системе шифрования рода Рыльских. Они не просто вошли в голову — они развернулись в сознании, как старая, выцветшая карта сокровищ, где каждая линия, каждая пометка имели значение.

Семён сидел на лавочке в маленьком сквере, жевал купленный на последние копейки пирожок с вязигой и, закрыв глаза, чувствовал, как информация укладывается в мозгу, находит свои полочки, связывается с тем, что уже было, создаёт новые нейронные цепочки. Это было странное чувство — не чтение, не заучивание, а именно воспоминания о том, чего он никогда не знал. Словно кто-то открыл в его голове тайную библиотеку, и библиотекарь услужливо пододвинул нужный том.

Воспоминание о том, как обычные, на первый взгляд, кириллические знаки могут менять своё начертание, превращаться в криптограммы, таить в себе двойное дно. Вот эта, с лёгким изгибом вверх — означает не «а», а «д», если документ помечен определенной печатью. А вот эта, с точкой внизу — вообще не буква, а не несущий смысловой нагрузки символ, исключительно для усложнения шифра.