И все же помор, испытывающий к рекам особое, трепетное отношение, решил немного постоять на стене. Прикрыв глаза и на мгновение представив, что оказался дома — на берегу Северной Двины…

Я проснулся от холода.

Банального, твою дивизию, холода! А еще ноющей боли в порезе на щеке — и в рубце на голове, буквально пульсирующем болевыми спазмами… Миша вчера обработал мою голову какой-то мазью — но помогло ли?

Казачкам хорошо — мирно сопят себе под нос, укрывшись татарскими халатами; а у меня пятки просто закоченели! Между тем стопы, как известно, напрямую связаны с почками — стоит немного подмерзнуть, и хочется уже сбегать до ветру лишний раз…

Поднимаясь со своего «ложа», я невольно зашуршал ветками, выбираясь из своего «гнезда» — ивняк под моим весом прогнулся, оставив «бортики» по бокам: как есть гнездо! А когда я, наконец, поднялся на ноги, то вздрогнул от неожиданности:

— Куда вскочил?

Чуткий, однако, у Михаила сон… Хотя в темноте я и не разглядел, что казак поднял голову и смотрит именно на меня.

— Да до ветру, Миша, до ветру…

Ступать босыми пятками по «ковру» из колющих стопы веток, конечно, то еще удовольствие. Все же я кое-как удалился подальше от полянки, сделал свои дела — а возвращаясь на место, замер от удивления… И немного испуга: с нашей стоянки раздалось вдруг отчетливое, громкое уханье филина! Мгновением спустя ему ответил филин у самого берега, словно вступив в перекличку… И только приглядевшись, я понял, что ухал выпрямившийся во весь рост Михаил.

— Ты чего это, Мишаня?

Но казак вместо ответа лишь выхватил саблю из ножен; знакомое уже змеиное шипение заставило меня в ужасе отпрянуть — но донец коротко, резко бросил:

— Микитка, бегом к Колчану! Упреди его, что Щербатый не отвечает, пусть готовится…

К чему готовится, я уже не услышал. Коротко, но отчетливо звякнула туго натянутая тетива, что-то прошелестело в воздухе — и казак поперхнулся собственными словами… Разбуженный же ранее Микула молча ринулся вперед — и тотчас впереди зазвенела сталь!

Да послышался чей-то приглушенный яростный рык…

Я же, оступившись от ужаса, сделал шаг назад — чуя, что все мое тело буквально немеет… Наверное, только потому стрела и прошелестела рядом — мимо цели. И тотчас оковы страха, обездвижившие меня, рухнули; я развернулся назад — и побежал к Колчану со всех ног!

Гадая при этом — как же татары так точно бьют стрелами⁈

Да на голос! Сперва на Мишин — но ведь и я свое положение выдал… Потому-то Микула и бросился вперед молча, чтобы сразу не подстрелили!

Впрочем, лязг металла за спиной уже стих — а я, медведем ломясь сквозь ветки, едва не врезался в Колчана! Склонившегося над сложенным в «шалаш» валежником…