Призрак Макса победно захлопал в ладоши:

— Хорош! Ай да я, ну выдал базу! Чисто шеф-повар на раздаче, всех по местам расставил!

Оксана, размазывая слёзы по лицу, внезапно развернулась и в полной панике бросилась бежать вдоль тротуара моста. Лёха секунду постоял в ступоре, а потом пулей прыгнул в свою помятую иномарку, с визгом завёл мотор и рванул на машине следом за ней, пытаясь догнать.

Живой Макс остался на мосту в полном одиночестве. Он подошёл к ограждению, тяжело опёрся на перила и уставился на тёмную воду. Призрак Макса на перилах внимательно наблюдал за своей прошлой копией.

В этот момент со стороны остановки послышались быстрые шаги. К Максу подбежала Лера. Она бросилась к нему, начала обнимать, успокаивать и, всхлипывая, прямо на месте призналась ему в любви, глотая слёзы.

Но живой Макс в этот момент был слишком ослеплён яростью. Вместо благодарности он резко оттолкнул Леру и выдал ей те самые жестокие слова, которые призрак так долго пытался вспомнить:

— Да пошла ты со своей любовью! Вы все тут одним миром мазаны! Прибежала тут, глазки строишь! Видеть тебя не хочу, проваливай! Я любил только Оксанку, ты мне не нужна!

Лера замерла, будто её ударили наотмашь. Её лицо перекосило от жуткой обиды, она закрыла лицо руками и в слезах убежала прочь с моста.

Макс, оставшись один, злобно зарычал, с разбегу залез на железный парапет моста и устроился там, свесив ноги вниз. Он сидел и яростно ворчал себе под нос, перебирая в голове всех виновников торжества: «Ксанка — дрянь... Лёха — предатель проклятый... Все суки...».

И тут в тишине грозовой ночи внезапно раздался оглушительный, истошный вой сирены проезжающей мимо машины ДПС. Мигалки за кустами полыхнули сине-красным глянцем. Макс от этого резкого звука знатно испугался, инстинктивно дёрнулся и попытался экстренно слезть с парапета обратно на тротуар. Но подошва его кроссовка предательски соскользнула с мокрого металла. Он потерял равновесие, замахал руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с диким криком рухнул с Тургеневского моста прямиком в тёмную реку.

ПЛЮХ!

Брызги взлетели до самого настила. Призрак Макса подлетел к парапету, глядя вниз на круги на воде:

— Вот тупица! Ну критический идиот... Так я сам сиганул?! Я просто позорно поскользнулся из-за ментовской сирены?! Вот это я лопух, конечно... Редкостный олень...

Эол, всё это время стоявший в тени опоры, медленно подошёл к краю, заглянул вниз, на расходящиеся по реке круги и скорбно покачал головой. На его лице отразилось тотальное уныние, будто на Небесах заблокировали его личный премиальный аккаунт.