Последним, бесшумно появившимся в коридоре, вошёл Эол. Ангел был в своей неизменной кожанке, но вместо Божественных чёток на его запястье теперь красовались стильные швейцарские часы. Он вежливо кивнул родителям Макса, прошёл в зал и с самым аристократичным видом опустился на стул, аккуратно пододвигая к себе тарелку с уткой.

— Шеф! Капитан! — Макс подлетел к нему, вовсю орудуя салфеткой. — Принимай дегустацию! Как тебе наш кубанский пир? Бергамотовый чай заварить?

Эол невозмутимо отрезал кусочек утки, прожевал и ровным, бархатным голосом резюмировал:

— Температура подачи идеальная, Поляков. Сансара одобряет это блюдо. Но тарелку с васаби отодвинь, она нарушает геометрию стола.

Все разом грохнули со смеху. Лёха громко чокнулся бокалом с Артёмом, мамочка умилённо вытирала слёзы счастья, глядя на своих сыновей, а Оксана тепло улыбнулась Лере, окончательно закрывая все прошлые обиды. Это был идеальный и самый счастливый кубанский пир.

Когда наступили сумерки и гости увлечённо заспорили, какая марка коляски лучше подходит для кубанских дорог, Макс внезапно затих. Он подошёл к Лере, которая стояла у открытого окна, впуская в комнату прохладный ночной воздух.

Макс нежно перехватил её пальцы, заглянул в её огромные глаза и совершенно искренне, без тени привычного сарказма, опустился на одно колено посреди гостиной. В его руке откуда-то сама собой появилась маленькая бархатная коробочка с изящным кольцом.

Все за столом разом замолкли. Лёха выронил вилку, Оксана затаила дыхание, а Эол пригубил чай, фиксируя финал этой затянувшейся истории.

— Лерусь... — твёрдо произнёс Макс. — Я, конечно, покойник со стажем, су-шеф в бессрочном отпуске и дурак редкостный. Но я тебя безумно люблю. Ты меня с того света своей фиксацией вытащила. Ребёнок у нас общий. Короче, кондитер... Ты выйдешь за меня? Официально. С Эолом в качестве свидетеля?

Из её глаз покатились слёзы счастья, и она неистово закивала головой:

— Да! Да, Поляков, тысячу раз да!

Макс шустро вскочил, надел кольцо ей на палец, крепко обнял за талию и нежно поцеловал под оглушительные аплодисменты, крики Лёхи «Горько!» и одобрительный звон ангельских часов Эола.

Роман на Книге Жизни Бюро «Последний шанс» был официально, триумфально окончен.

____________________

P.S. от Макса.

Стой, читатель, погоди закрывать эту книжку, удели су-шефу ещё пару минут. Пока Эол там доедает утку, а девчонки сравнивают кольца, я присел на подоконник, посмотрел на ночную улицу Краснодара и подумал: «Что это, чёрт возьми, было?..»

Раз уж я официально побывал на том свете, пролежал в коме, поработал призрачным опером и даже умудрился посидеть в песочнице 1986 года, я имею полное кубанское право выдать финальный разнос произошедшего. Без ангельского соплежуйства и занудных нотаций, чисто по-пацански. Потому что вся наша история — это один большой учебник человеческих косяков!