Эол даже не повернулся к духу, но его челюсть упрямо сжалась. Он оставался серьёзен.

— Ваша линия жизни оборвётся через пять минут, Алина, я могу вернуть вас в15 июля 2026 года . Вы отмените поставку на Тихорецкий склад по схеме FBO и перейдёте на безопасную схему FBS — оставите товар у себя и будете продавать его напрямую со своего склада. Вы подадите на официальное банкротство через смоленских юристов, которые вам звонили, и полностью спишете полтора миллиона долга. И самое главное — вы согласитесь на предложение вашего друга Антона. Заберёте Даню, Милану и уедете к нему.

Алина опешила от таких познаний её жизни, саркастичный настрой знатно просел под напором таких точных фактов:— Слышь, кто ты? Откуда ты знаешь про Антона и Смоленск? Ты что, перехватил мои звонки?!

— Я вижу твою карму, Алина, и она сейчас пахнет смертью, — Эол резко вытащил из кармана матовой кожанки чёрное серебряное перо и развернул прямо в воздухе плотный свиток пергамента. Документ завис перед женщиной, подсвеченный янтарным сиянием.

— Смотри, сейчас идти тебе некуда, хозяйка выселила тебя и детей из дома, потому что платить за квартиру нечем. Коллекторы арестовали все твои банковские карты, и поэтому выплаты и алименты тебе тоже некуда получать. Склад Wildberries, где хранились твои товары, за которые ты могла получать доход, три дня назад сгорел. Ты не хочешь жить, правильно? Так давай изменим твоё прошлое? Бюро предлагает тебе вернуться назад и принять другое решение. Это контракт. Читай. Подписывай здесь, если согласна с условиями. Время пошло. Либо ты переписываешь этот июль прямо сейчас, либо сегодня твоих детей будут оформлять в детский дом сотрудники опеки. Решай.

Макс сделал шаг ближе к Алине. Его голос звучал ровно, без капли прежнего задора, но в нём была пугающая, мёртвая убеждённость:

— Подписывай, слышишь? Не думай. FBS спасёт твои коробки, они не сгорят двадцать второго числа. А Смоленск... уезжай из этого Краснодара. Здесь люди предают так, что дышать больно. Хватай детей и уноси ноги, пока цела.

Алина прочла пункты контракта и решительно выхватила из пальцев Эола серебряное перо.

— Мне по барабану, чёрт ты или ангел, уже всё равно... Устала... — процедила она сквозь зубы, ставя размашистый росчерк на пергаменте. — Но если мои коробки снова сгорят, я вернусь с того света и лично засуну это перо тебе... Ну ты понял. Погнали, Жнец! Показывай свои Врата Времени!

Эол молча забрал документ, чётко крутанул чётки на запястье, и они оказались в Бюро, где уже разверзлись сияющие неоном Врата Времени. Из них пахнуло июльским зноем, свежим картоном и надеждой.