Обе стороны не спешили, поэтому на поле между армиями начался рыцарский турнир. Разбившись на пары, неслись навстречу друг другу с боевыми копьями. Сшибались иногда по несколько раз, пока кто-то не вылетит из седла по любой причине. Удача сопутствовала то одной стороне, то другой. Победитель забирал коня, доспехи и оружие побежденного. Последний, если оставался жив, получал уважительную причину не участвовать в сражении. Так что в любом случае не проиграл. Может быть, поэтому желающих сойтись в поединке было много.
Из вражеской армии выехал конный гонец с герольдами. Его встретила сотня польских рыцарей, сопроводила к королю Ягайло, который закончил молиться в шатре на холме и собрался было отправиться в тыл. Гонец проехал мимо нас, поэтому я увидел, что везет два обнаженных меча, причем очень дешевых. Это такая сейчас оскорбуха. Мол, нате вам хоть какое-то оружие, а то нам западло избивать крестьян с деревянными дубинами и вилами. Не знаю, что сказал гонцу польский король, приняв мечи, но болтал долго. В итоге гонец поскакал в одну сторону, а Ягайло в другую, надев зачем-то перед этим шлем.
К артиллерийской батарее прискакал посыльный, юноша лет четырнадцати, и передал приказ великого князя Витовта:
— Начинайте.
Пушки уже были наведены на конницу на левом фланге крестоносцев. Как нам стало известно, им командует великий маршал Фридрих фон Валленрод. Мой старый знакомый великий комтур Конрад фон Лихтенштейн заправляет на правом. Наводчиком я оказался толковым: первое пристрелочное ядро попало точно в цель — в находившихся в первой шеренге конных рыцарей. Там занимают места самые пассионарные. Два или больше отвоевались. Остальные три пушки выстрелили по очереди и с той же точностью. После чего начали шмалять по готовности, медленно и уверенно выкашивая вражеские ряды под радостные крики наших соратников-пехотинцев, а может, и конников, но последних мы не слышали. Выбиваем нынешние танки: тяжелые, средние, легкие. Даже черный дым ветер нес в сторону вражеской армии, правда, облачка быстро рассеивались. Немчура несла потери, но пока крепилась.
В ответ по нам пальнули вражеские кулеврины. Их десятка три, и около половины венгерские. Почти все целили в нас, видимо, как в наибольшую опасность. И напрасно. Порох у них паршивый, так что уверенное поражение метров на двести-триста, то есть мы запредельная цель. Предполагаю, что и сами это понимали, но получили приказ от великого магистра. В итоге наша батарея оказалась самым безопасным местом. Всего пара ядер не долетела, а доскакала по земле почти до первой шеренги копейщиков левее нас, сильно их рассмешив. Они видели, что вытворяют наши пушки, и теперь похохотали над вражескими.