Я не знал, что будем участвовать в Грюнвальдской битве, поэтому взял мало ядер, по полсотни на каждое орудие. Предполагал, что придется всего лишь выбить несколько крепостных ворот. В итоге отгрузили в адрес тевтонских рыцарей все две сотни. По примерным данным конницы у врага около пяти тысяч, из которых рыцарей десятая часть. Если половина их стояла на левом фланге в первых шеренгах, то теоретически мы перебили всех, потому что уничтожили не менее пятисот всадников. На практике, как я знаю, результат бывает не так внушителен. Как бы там ни было, а значительный урон врагу нанесли. Не думаю, что на всю нашу армию найдется три десятка человек, которые все вместе уничтожат столько врагов.

— Маши стягом, — приказал я подносчику.

У нас с собой было знамя Новгородской земли — алое прямоугольное полотнище с ликом Христа в центре в золотой круглой рамке. Я договорился с князем Витовтом и ханом Джелалом ад-Дином, что это будет сигнал об окончании стрельбы. Дальше пусть в дело вступает наша конница. Мы подождем, когда за ней погонится вражеская, и встретим последнюю картечью, которой тоже по пятьдесят зарядов на ствол. Предполагаю, что результативность будет интереснее. К тому времени и пушки остынут. Сейчас от них жар идет такой, что не прикоснешься.

— Перерыв, отдыхаем! — объявил я своим подчиненным.

Постоянно хочется сказать: «Перекур!». К счастью для нынешних людей, Колумб еще не открыл Америку со всеми ее прелестями в виде табака, кокаина, колорадских жуков и необеспеченного ничем доллара.

Вслед за татарами поскакали и литовские всадники. Понятия не имею, знают они, что атака должна быть ложной? Скорее, нет, чем да. Что ж, их поведение придаст уловке правдоподобность. Немцы сами никогда не положат свою жизнь, чтобы заманить врагов в ловушку, и не захотят поверить, что кто-то способен на такое. Их встретили градом стрел и арбалетных болтов. Было видно, как конная лава шуганулась вправо, подальше от них. Там завязалась сеча. Орали громко обе стороны. Крики, стоны, ржание лошадей и звон оружия слились в жуткую симфонию войны. В это трудно поверить, но в ней была своя ритмичность. Музыка на грани боли.

Я увидел первых ордынцев, вырвавшихся из сутолоки боя, поскакавших в нашу сторону, приказал артиллеристам, сидевшим на земле и увлеченно наблюдавшим за боем всадников:

— Подъем! Заряжаем картечью и наводим вон туда! — и показал рукой направление. — Стрелять будем по очереди двумя пушками: первая и третья, вторая и четвертая.

Мои подчиненные развернули орудия, навели, затолкали в стволы навощенные, тканевые картузы с порохом, войлочные пыжи, обычные картузы со свинцовой картечью и еще раз пыжи. Затем продырявили через запальное отверстие первый картуз и вставили в него обрезанное, гусиное перо, начиненное порохом. К бою готовы.