На острове меня ждал сюрприз. После нашего отъезда, на островке явно кто-то побывал. Возле нашего старого лагеря, следы от установки большой палатки, срубленные колья, самодельный стол. Яма с остатками консервных банок и мусором, горы окурков, но при этом, нет ни одной бутылки от спиртного. Тут было явно больше десяти человек. Я осмотрел следы, оставленные гостями — армейские сапоги. О присутствии на острове военных, говорили и брошенные явно впопыхах, две сломанные, малые саперные лопатки и несколько пустых ящиков, выкрашенных в армейский, зеленый цвет. Осмотр острова показал, что тут велись серьёзные раскопки. Изба и все постройки снесены до основания, все места обнаружения тел, тоже перекопаны, планер разобран на мелкие запасные части, часть берега, где потерпели крушения немцы и болото, где лежал хвост планера довольно сильно истоптаны сапогами солдат. Везде ямки и небольшие траншеи. Нет даже стреляных гильз. Что же здесь искали? Одни вопросы. Толик явно наведался сюда уже без свидетелей в лице опергруппы. Следов ни каких транспортных средств не видно, прилетели они на вертолёте. Всё говорило о том, что люди были здесь относительно недавно, может быть меньше недели назад. Окурки и обрывки упаковочной бумаги даже не разу не были повреждены водой, а ведь недавно шли хорошие дожди.

Я сидел на борту аэролодки и напряженно думал. Что это за тайны такие, что комитетчики не поскупились на отправку сюда, армейских сапёров, да и еще с десантом и эвакуацией на вертолёте? Ясно, что всё дело в немецких диверсантах, больше вариантов нет. Но на болоте нет, никаких военных объектов, да тут вообще, ничего нет, кроме острова сектантов. Точно! Остров сектантов! А если они его обнаружили? Если нашли мой схрон?! Мне срочно нужно наведаться туда! С этими мыслями я загнал Батона в лодку и, несмотря на то, что скоро должна была наступить ночь, погнал аэролодку на проклятый остров.

По дороге в голове роились не хорошие мысли. Если они найдут золото и иконы, мне может серьёзно не поздоровится. Всё же сейчас, все найденные клады, впрочем, как и в современной мне России, являются собственностью государства. Чем мне это может грозить? Да всякими разными неприятностями. Как опытный адвокат, я сходу могу назвать полдесятка статей, которые можно повышать на меня и Андрюху. Да тоже недонесение о преступлении, если они выяснят, что на острове были именно мы. А это не так уж и сложно, никто кроме нас там побывать не мог.

Каждый, кто застал советский строй в сознательном возрасте, наверняка хоть раз, да слышал про установленные законом двадцать пять процентов вознаграждения каждому, кто нашел и добровольно сдал государству клад. Но, мало кто знает, что за утаивание и сокрытие клада и (или) попытку самостоятельной продажи драгоценных предметов из клада в СССР применялась уголовная статья — хищение социалистической собственности. И, в этом случае, гражданин утаивший клад мог получить от двух лет уголовного срока, до высшей меры наказания — расстрел. Суровость наказания завесила от размера стоимости утаенного клада. До 1991 года действовала следующая система определения размера ущерба. Хищения до пятидесяти рублей — это мелкий размер, наказание до двух лет уголовного наказания. Но, чаще всего, обходилось общественным порицанием или условным сроком. Хищения на сумму от двух с половиной до десяти тысяч рублей считалось крупным размером и наказывалось исключительно уголовными сроками от двух до восьми лет. Хищения свыше десяти тысяч рублей — это уже особо крупный размер и в этом случае уголовное наказание до пятнадцати лет заключения, либо в случае выявления большой общественной опасности преступления, применялась высшая мера наказания — расстрел. Клад, который мы нашли на острове, по стоимости явно превышал этот придельный рубеж. С другой стороны, по закону, в СССР кладом считались деньги или ценные предметы, сокрытые до 1917 года. Деньги или ценные предметы, утерянные после 1917 года, считались находкой. И, если милиция не могла установить собственника данных ценностей, то правообладателем, в полном объёме, становился гражданин нашедший данные ценности. Тут есть, о чем спорить, и есть возможность на защиту, поди ещё докажи, когда эти ценности были утеряны или спрятаны — до 1917 года или после, но что-то мне подсказывало, что этим никто заморачиваться не будет и, если мы попадёмся, сурового наказания нам не избежать. Однако и тут есть ещё один нюанс, согласно закону, граждане СССР при обнаружении клада, в тот же день должны были сдать его в органы милиции по месту проживания. Если клад сдавали позже и на это были свидетели, то гражданин мог получить уголовную статью. То есть наши возможности по защите своих прав, даже если мы докажем, что всё найденное было оставлено на острове после 1917 года, серьёзно снижаются.