— Сегодня мало прошли, вышли поздно, да и привыкали пока. Ничего, завтра-послезавтра наверстаем. Ты ноги то повыше закинь, на рюкзак Кирюха, быстрее отойдут.

— Ни хрена себе мало. Километров тридцать отмотали, не меньше.

— А чего не все сорок? Всего то около двадцати прошли — усмехнулся Семён — ты вот если заметил, мы по зарубкам идём. Видишь косой крест рублен? Это пока участок Пал Палыча — председателя нашего, его метка, он самый ближний к посёлку. Да ему и положено. Дальше участок Ваньки Конева пойдет, нам его наискось пересечь надо, у него буквой «Т» метки рублены. Потом уже мой начнется.

— Ты мне про метки не рассказывал. У всех свои?

— Ну да. У меня, например, две параллельные зарубки. Забыл тебе рассказать, извини. Вот как раз по меткам и можно определить, где чей участок. И примерно сориентироваться, где ты, сколько от посёлка километров, сколько до твоего участка. Ты, когда в балагане будем, возьми карту у меня и перерисуй. Там все участки отмечены. На карте как раз и записано, у кого какая метка. А сейчас ложись спать. Завтра нам еще две речки форсировать надо будет. Встанем затемно.

— Ночью дежурить не будем?

— Не. Зачем? Собаки есть. Поднимут если что. Ты ружье своё расчехли, на всякий случай. Тут и правда иногда на медведя или волков наткнутся можно. Я сегодня следы медведя видел, довольно свежие. Хотя сейчас они сытые уже, вряд ли на дым от костра выйдут.

Если бы не Семён я бы заблудился уже в первый день путешествия. Переоценил себя. Как же, офицер, на военной кафедре военную топографию сдал на отлично. Реальность же такова, что никогда в жизни мне по карте ходить не доводилось. Даже отслужив три года в армии. Всегда нас кто-то вёл и показывал место размещения или эвакуации техники. Потом появились GPS и Глонасс. Тайга казалась одинаковая почти на всём протяжении пути. Редкие реки, ручьи и овраги могли бы, наверное, помочь сориентироваться, но при взгляде на карту я понимал, что место всё же не найду. Уж больно много этих небольших речушек было на ней обозначено. Семён же шел уверенно и не разу не карту не взглянул. Возможно ему помогали ориентироваться метки на стволах деревьев, которые я тоже начал замечать на второй день пути, возможно он уже столько раз здесь ходил, что просто запомнил дорогу. Я старался запомнить ориентиры. Не дай бог что случится и мне придется возвращаться самому.

Места конечно красивые, огромные деревья, нетронутый наст снега. Казалось, что цивилизации, где-то рядом, и нет вовсе. Сразу вспоминались рассказы Арсеньева. Очень красиво. Но мне было не до любования красотой. На второй день идти было только сложнее. Болели кажется все мышцы на теле, а Семён только увеличивал темп, стараясь нагнать какой-то свой график. Рюкзак, казалось увеличился в весе вдвое. Батон выглядел не лучше меня. Непривыкший к тяжёлой работе молодой пес, уныло и обреченно тянула тяжелые сани, изредка бросая на меня умоляющий взгляд. Помочь я ему конечно ничем не мог, самому бы дойти. Семён подбадривал меня как мог. Показывал какие-то следы, интересные, по его мнению, места. Моя же голова информацию воспринимала плохо. Я сосредоточился на дороге, стараясь запомнить пройдённые места и просто не свалится. Но всё когда-то заканчивается, закончилось и наше тяжёлое путешествие. После обеда третьего дня, по словам Семёна мы вышли на его участок и свернули на один из путиков. Дальше мы шли уже гораздо медленнее останавливаясь возле каждого самолова. Семён решил по пути зарядить часть ловушек.