— Я никуда не поеду! — как можно более внятно произнес я и со стальной твердостью глядя в глазки виконта, произнес: — Убери своих псов, иначе калек из них сделаю, — здравый смысл мне подсказывал, мол, не дури, переломаешь ты их, а дальше что? В бега что ли подашься? И конец твоему «АпПельсину» и всем благим начинаниям. При таком раскладе даже граф Старовойтов не поможет. Но сказал я то, что сказал, при этом имелось у меня крепкое ощущение, будто кто-то тихо подталкивает меня поступить именно так. Даже голосок почудился, мол, Рублев, не ссы! Кто здесь со мной ментально? Весер что ли?
— Тяните его в фургон! Наручники нацепите! — распорядился Лурецкий, и мне показалось, что он, справившись с изначальным охранением от моей строптивости, даже просиял, будто все вышло так, как ему хотелось.
— Он маг, — негромко сообщил старшему исправнику подпоручик. — Как бы не вышло чего…
Первым подскочил ко мне все тот же горластый урядник, что старался выслужиться. Быстро и резко я провел мидл-кик — стопой ему под правое ребро. Удар вышел несильный — не хотел этого мужичка слишком травмировать. Тот громко крякнул, тут же осел, глядя на меня с изумлением и страхом. Я развернулся в пол-оборота, чтобы держать в поле зрения подходившего ко мне со спины. Одновременно активировал «Камнекожу». Не думаю, что эти ребятки пустят в ход пистолеты, но всякое может быть. Грудь и спина тут же онемели, накатила неприятная тяжесть — ее я уже научился кое-как преодолевать.
* * *
Упырю пришлось ждать. Ждать он не любил, потому как ожидание всегда мотало ему нервы, и в голову лезли скверные мысли. Особо много их стало в последнее время, как его дела перестали ладиться.
— Если он откажет? — спросил Шомпол, доставая из кармана примятую пачку папирос с ярлыком «Сибирь». — Ведь, барон же, сука! Как я не люблю эту знатную сволоту! Почему, Вань, почему, сука, бля*ь все деньги, все права, привилегии у них, а мы, сука, только на побегушках, чтоб решать их делишки⁈ С кого-то надо долги выбить, кому-то перо сунуть в бочину, так мы это будем делать за них!
— Не дави на больное! — прорычал Упырь — уж в отношении к дворянству у него с Шомполом никогда не было разногласий. И когда в самом начале их дружбы подвернулось дельце: убрать заносчивую мразь — графа Семирского, так они собственноручно заложили взрывчатку под его карету. — Чего ты куришь эту гадость? — левой рукой он сжал руль своего старенького «Тавра» и покосился на друга. Тот прикуривал, в салоне домкана завоняло дымом паршивого табака. — Сигареты кури или полезнее если сигары! Мне «Маркиз Ришар» воняют приятно.