Войдя быстрым шагом в спальню, Чайка распахнула дверки большого гардероба, занимавшего весь простенок. Хозяйничать здесь без самой хозяйки было как бы неприличным, но Лариса полагала, что Ольховская не слишком рассердится. Художница же имеет наглость использовать тело Рублева. Так почему бы ей, Чайке, не воспользоваться вещами Ольховской?
Вампиршу интересовало что-то такое, чем можно прикрыть голову и лицо. Хотя бы темный платок. Когда она открыла следующую дверку и увидела приличную коллекцию шляпок, то обрадовалась безмерно. Выбрала из нескольких черных ту, которая была с густой вуалью, примерила ее возле зеркала и едва не взвизгнула от восторга. На руки вполне можно было надеть длинные бархатные перчатки. И вуаля! Теперь можно идти на прогулку, которая должна закончится сытным вампирским ужином.
Самсонова помнила, что вечером намечался поход к одному из тех негодяев, что причастны к нападению на дом Рублева. Она очень надеялась, что успеет вернуться на Павелецкую к этому времени, а если не успеет, то они должны будут ее подождать. Для верности Лариса подняла с пола кусок картона и написала на нем помадой Ольховской:
«Ждите меня! Иначе я загрызу вас!»
Довольная своей шутливой угрозой, вампирша заперла квартиру и сбежала по ступенькам. Внизу в небольшой будочке, тускло освещенной древними лампами накаливания, сидел старичок-консьерж. Чайка мило улыбнулась ему и сказала:
— Темного вечера, милейший! Не знаю, предупредила ли баронесса Ольховская обо мне. Я пока проживаю в ее квартире. Кстати, когда ее милость вернется, передайте ей, что я отлучилась на ужин и скоро вернусь. Мое имя… — здесь вампирша задумалась. Пожалуй, не стоило называть свое настоящее имя. — Чайка! — сообщила она. — Просто Чайка!
Выйдя на улицу, Самсонова опустила вуаль и направилась к стоянке извоза. По пути она старалась не покидать тени, что оказалось достаточно просто, потому как солнце скрывали высокие дома Павелецкой. Вампирша помнила, что с лошадями у нее могут возникнуть сложности. Так уже было. Первый раз, когда она нанимала повозку, чтобы добраться от своего дома к Рублеву, кони у первой же повозки начали фыркать и дергаться. Капризный извозчик отказался ее везти, и Ларисе пришлось обойти несколько экипажей, стоявших у Курганной площади. И потом, когда она ехала к Ольховской, лошади вели себя нервно. Однако, в последней поездке вампирша приобрела полезный опыт и понимание. Она знала: если как бы закрыться, внутренне сжаться в комочек — такой ментальной практике ее учили в академии — то лошади перестают чувствовать, что с ней что–то не так, и ведут себя вполне смирно.