— Чего же Вац не сказал, что он маг? Некрасиво это. Ай, как некрасиво! — Шомпол покачал головой, глаза его стали маленькими и злыми. Он и прежде недолюбливал поляков. Если подобные вопросы решал не Упырь, а он, то не стал бы вести дела с варшавской шоблой.
— И я за это! — снова взвыл Крапуль. — Надо же было предупреждать! Чего поляки-ублюдки не предупредили⁈ Подстава получается! На верную смерть нас отравили! И там же магесса была! Ведь о ней никто ни слова не сказал! Выскочила, как ведьма! Злая, бляд*на! Как начала дуть ледяным ветром! Всех морозить! Холод, Вань, ты не представляешь, какой сумасшедший холод! У меня говно в животе замерзло! Палец к курку, бля, примерз! Но я изо всех гребаных сил выстелил! Я прямо на нее попер и выстрелил! Первой же пулей уложил эту бляд*ну!
— Магесса, бля! Магесса! — зло выдохнул Упырь, произнося это слово будто ругательство. Он все еще сжимал кулаки и не в силах унять бесево, которое его обуяло после такого позора со столь важным заказом. Заказом, который решал многое! Прежде всего возможность закрыть долг перед исправником с департамента. Ладно эти тупые дурачки-лапотники вроде Дубины, того же Крапуля, который всегда укуренный и мерещится ему всякие несуществующие ужасы, но как мог так сглупить Крендель⁈
— Теперь все понял? — спросил Упырь потрясенного Шомпола. — Вот с такими идиотами приходится работать! Ни на что не способны! Хуже кабацких шлюх! Потолкуй с ним еще, может что полезное вспомнит, — бросил он Шомполу, с презрением глянул, как Крапуль корчится на диване, и вышел.
Кажется, подъехал Малевич — в окно донеслось ворчание подкатившего домкана. Объяснения предстояли неприятные. Впрочем, дело вовсе не в недовольстве Ко́зи — на возмущения сто раз насрать. А вот что денег он не заплатит — это уже неприятность, поскольку перед Иваницким долг висел точно нож гильотины. И после случившегося вряд ли барон Карпин возьмет в уральское дело. Да, х*й с ним, с бароном и его уральскими прелестями — тут вопрос с исправником Иваницким встал совсем остро, ведь Федор Спиридонович долг не простит: ему вынь и положь! Да без задержки! А не положишь, так все прежде замятые дела достанет и даст им ход. А там каторга до конца дней обеспечена! Сука! Сука! Очень рассчитывал Упырь на приличный доход от простенького с вида дела, а оно прогорело! И, пожалуй, тут уже не до милых объяснений с поляками, остается на них буром переть.
Хрустнув костяшками пальцев, Упырь двинулся навстречу к гостям. Встреча предстояла явно не добрая.
— Как же так вышло, Вань⁈ — начал с порога Малевич. — Это всего лишь какой-то Рублик! Один никчемный молокосос против твоих матерых волков! Они же!..