— Вот и ладушки, — я направился к кровати. — Тогда я спокоен. И это… — я перевел взгляд на Весера, — мое юное тельце не затрахай, а то, знаешь, у меня тоже могут быть планы на собственный член. И не кури, бля*ь! — поставил я как бы финальную точку в наставлениях на грядущую ночь. При этом я жопой чувствовал, что ночка станет жаркой.
— Так у меня сигарет нет. Друг мой, будь спокоен на мой счет. Тем более за деньги. Тот раз так просто вышло, а вообще я же не транжира. И чего ты со мной прям уж как отец с ребенком? Забыл, сколько мне лет? — магистр подмигнул Чайке.
Та уже явно была с ним на одной волне, высказалась:
— Талиару Сан Эллуру 500 лет! Он тебе не мальчик, Саш! — при этом показала мне свой вампирский язык. Кстати, бледный.
Я расстегнул ворот сорочки. Присаживаясь на кровать, отогнал дурные мысли и, привлекая в голову думы как бы приятные, спросил:
— Весер, а ты научишь меня новому спеллу? Такому, чтоб был совсем убойный. Хочу, чтоб весь мир в труху или все дурные головы с плеч. Умные можно тоже. У нас же есть добрая традиция: я тебе тело — ты мне магию. В свете того, что на мою жизнь покушаются, научение атакующем чудесам стало особо актуальным.
— Крохобор! — рассмеялся магистр. — За твою тушку я тебе две бутылки редчайшего вина пообещал! Это супер-достойная плата!
— Ну во-первых, за ночь с Чайкой никакие богатства мира нельзя считать платой достойной, — уж я видел, как после моих слов в глазах вампирши полыхнули огоньки одобрения. — А во-вторых, не крохобор я, а купец. У меня профессия такая, видеть во всем выгоду и уметь ее извлечь. Разве не ты направил меня на этот жизненный путь?
— Ладно, будет тебе магия! — пообещал призрак. — Подберу что-нибудь под твои жалкие возможности.
— Вернешь тело целым и чистым. Душ там, — напомнил я, махнув рукой на правый простенок, хотя Весер должно быть знал этот дом не хуже меня.
Выкатившись из тела, я не стал задерживаться, лишь уплотнился, чтобы покрасоваться перед вампиршей. Увидев полупрозрачного меня, Чайка послала мне воздушный поцелуй, но тут же ее глаза устремились к шевельнувшемуся телу Рублева. Ясное дело, ее любовь там — я теперь как бы нахер не нужен. Ладно, резвитесь. Резвитесь моим членом. Как же это дико! Но такова новая, очень нездоровая реальность.
Я вылетел в окно, на высоте метров пяти двинулся вдоль темной улицы. Между тополей уже явилась половинка луны. В окнах соседних домов кое-где горел свет — ночь пока не была поздней. В лучах нечастых фонарей кружила мошкара и ночные мотыльки. Иногда рядом мелькали летучие мыши, но одна умудрилась пролететь сквозь меня.