Приказный, вопреки моим расчетам не сдрейфил. Он побагровел, приходя в ярость и даже оторвал зад от лавки. Я вскочил. Резко, не давая ему опомнится. Хотя потолок в фургоне не позволял выпрямиться в полный рост, смог провести молниеносный хай-кик. Четко подъемом ноги в тупую морду приказного, с дуру потянувшуюся ко мне. Вышло отчасти по касательной, и нос его не примяло, а свернуло набок. Теперь моя нога испачкалась не только сажей, но и алой полицейской кровушкой.
За секунду до этого где-то позади фургона послышалось дикое ржание лошади. Оно удивительно быстро приближалось.
Крючконосый будочник в ужасе отскочил в угол и начал молотить в стену, обитую железом:
— Кликша! Кликша! Останови! — заверещал он. И тут же поменял свое требование на противоположное: — Гони, Кликша! Скорее! К отделению на Ломово! Гони-и-и!
— Ключи, ублюдки! Ключи от наручников! — заорал я и сунул приказному пяткой в окровавленную морду. Ударил сильно, не позволяя ему выхватить пистолет.
Голова его дернулась, сотрясая затылком стену. Кажется, он поплыл. Дикое ржание лошади уже слышалось за дверью фургона. Оно было необычным, каким-то истерическим, словно с этой лошаденке сдирали кожу.
Я хотел уложить кавказца, но тут наш фургон тоже стал диким, как то ржание. Резво попер вперед, уже не мерно покачиваясь, а подпрыгивая на колдобинах. На одном из подскоков я не устоял на ногах, отлетел к двери. Кавказца бросило на меня. Почти сразу к нам прилетел измазанный кровью приказный. Все-таки удар затылком о стену цепного не вырубил. Его руки с яростью сдавили мое горло.
В общем, хреново вышло. Если сейчас великий маг ста двадцати стихий, покоритель Мордора и Шира задохнется в лапах полицейского ублюдка, то выйдет еще хуже. А все очень быстро шло именно к такому итогу!
Приказный рычал, давая мое горло со всей дури и покрывая меня наигрубейшим матом. Я хрипел, пытаясь вырваться, однако со сцепленными за спиной руками сделать это было невозможно. Фургон трясло на колдобинах так, что он, казалось, сейчас рассыплется. А какая-то безумная лошаденка истерически ржала справа от нас.
Потом и вовсе стряслось нечто дивное: раздался удар, словно на крышу фургона кто-то закинул мешок с картошкой.
— Федорыч! Матвей Федорыч! — неожиданно заорал будочник, откатываясь от нас к лавке. — К нам лезут!
Приказный, не отпуская мое горло и капая на меня кровью, повернул морду. Фургон сильно тряхнуло. Я тоже глянул куда указывал кавказец. Увидел и охренел! Через решетку, забиравшую справа окошко под потолком, виднелось личико Чайки. Нежные девичьи пальцы пытались вырвать стальные прутья. И Самсоновой это удавалось!