Я остановился, приподнялся, разглядывая личико Самсоновой. Думая, как она юна и красива.
— Что ты?.. — не открывая глаз, она потянулась ко мне. — Было очень хорошо. Такой жар внутри. Сильный, приятный, Рублев!.. Разве это все?
— Давай так, дорогая! Вот так, — я перевернул ее на живот, подумав, что в такой позе буду в гораздо большей безопасности от ее слишком страстных порывов. И шепнул: — Попу выше, моя прелесть! Так будет еще лучше!
Я снова вошел в узенькое лоно, сполна ощущая, не только собственное удовольствие, но чувственное буйное пламя магессы. Она застонала, прогибаясь, поднимая выше ягодицы и насаживаясь на мой член. Я стиснул ладонями ее тонкую талию, притянул к себе, ощущая, как головка твердого, словно камень, бойца, уперлась в ее нежное донышко. Чайка сладостно вскрикнула и начала двигаться мне навстречу в нарастающем темпе.
Оказывается, вампирши могут быть очень горячими девочками! Как же хорошо, что я поставил ее в милую позу рачком, иначе она сделала со мной то, что вышло с подушкой. Из подушки Лариса выпустила перья, дважды назвав оставшиеся лохмотья Талиаром.
Я очень не люблю, когда дама в постели называет меня чужим именем — такое случилось раз в Перми, но сейчас, я был как бы даже не против: для трясущейся от оргазма вампирши пусть подушка будет Талиаром.
— Тебе это понравилось, детка? — я обнял Самсонову, притянул к себе, когда мы успокоились.
— Я тебе не детка, — отозвалась она, вытягиваясь и пребывая в неге. Повернулась, лизнула мою грудь и добавила: — Очень! В тебе это… такое горячее! — она взяла мою ладонь и положила себе между ножек, по которым густыми струйками стекали последствия моего восторга. — Его так много. Мне нравится.
— А ты не залетишь? Вот думаю, не придется ли нам воспитывать маленького вампирчика? — шутя полюбопытствовал я. — Впрочем, если это случится, будем считать, что отец его — Талиар.
— Рублев, ты точно дурак! — Чайка схватила меня за горло и начала душить.
Ну почему в этой новой жизни все пытаются меня задушить? То веревка — все началось с нее. Потом ублюдок-египтянин, затем Ириэль, совсем недавно полицейский и вот меня душит моя новая любовница, которая в отличии от других дам умеет пить кровь в самом прямом смысле. К счастью, Лариса мучила мою шею в шутку. Иначе со своей неимоверной силой она бы легко добилась печального результата.
— И Ольховской не говори, хорошо? — попросил я, когда Самсонова завершила мое удушение поцелуем в губы.
— Она все равно узнает. Не будь трусом, — кажется Чайка слегка рассердилась.
— Лар, я не трус. Но зачем ей делать лишний раз больно. Ты и так слишком часто нажимаешь Ане на больные места. Я люблю ее. Пожалуйста, не надо. Ну, пожалуйста, — я погладил ее волосы, заглядывая в глаза. Все же в них скрывался нечеловеческий желтоватый отблеск, и тело ее было необычно прохладным. И кожа, какая-то слишком гладкая.