Я остановился, оторвал руку от ее тела, но Самсонова тихо сказала:
— Продолжай. Я это потерплю. Интересно, что будет дальше.
— Дальше… Чтобы это понять, нам лучше продолжить беседу в другом месте, — я подхватил ее на руки и понес в спальню.
Кровать огромная — чего не воспользоваться для восстановления слуха посредством инъекции кожаной иглой, если девочка так плохо слышит и не понимает, что может произойти дальше.
— Рублев, ты дурак, — за порогом спальни Чайка улыбнулась, обвив мою шею руками. — Но ты мне очень нравишься. Только бы не покусать тебя. А то я даже не представляю как это… Когда… — она не стала пояснять, поцеловала в шею, щекоча языком, наверное, то самое место, где пульсировала вена. — Я не знаю, как я себя поведу. Мы же не делали это с Талиаром до конца.
— То есть ты наполовину девственна, — усмехнулся я, роняя ее на кровать.
Халат слетел с меня сам собой. Став на четвереньки, я направился к Самсоновой. Магесса отползала дальше к подушкам, явно играя со мной, подразнивая. Однако, любой кинг-сайз имеет границы, и очень быстро Лариса уперлась в изголовье, украшенное вензелями из красного дерева. Вот я и добрался до нее, сунул ладонь между сведенных бедер. Вампирша втянула воздух в себя, прикрыв глаза. После моей ласки там… развела ножки, давая мне больше свободы для фантазий и действий.
Мой палец скользнул по ее щелочке, и было там вполне мокро. Ничуть не менее, чем бывает у обычной возбужденной девушки.
— Тебе так нравится? — спросил я, запуская средний палец в ее лоно.
— М-м-м!.. — было ответом.
При этом, мне показалось, что ее тело стало теплее и даже порозовело.
— Трахну тебя сейчас, кровавая птичка. Понимаешь, что доигралась? — я уже был готов набросится на нее. Не знаю отчего, но юная магесса завела очень быстро завела меня до предела.
— Пальцем? — отозвалась Самсонова, раздвигая бедра и приоткрыв глаза.
Уж после такого вызова я сдержаться не мог. Подмял ее под себя, торопливо, подрагивающей от нетерпения рукой, нашел вход. Узенький вход, толком не знавший мужчину. Чайка меня укусила. Ее зубки или даже клыки вонзились в мое надплечье. Не могу сказать, больно было или нет — это не имело значения. Я в нее вошел, прижимая юное, приятно-прохладное тело к себе, целуя ее в шею, сам в эти мгновения превращаясь в вампира.
Двинулся в ее тесной пещерке поначалу плавно. Потом резче, грубее, теряя осторожность. Чувствуя коготки этой птички, царапавшие мою спину. Она начала постанывать, прижимаясь ко мне сильнее. Еще сильнее, и еще. Так, что я побоялся синяков на теле и близкого хруста собственных костей.