— Скажи лучше, полиция вернет мне «Яну Лею»? Черт с ним с «Максом», хотя у него был очень хороший, точный бой. Черт с ним, — повторила она, — а вот такого клинка, как «Яна Лея», в этом мире больше нет, — лицо баронессы сразу погрустнело.
— Должны вернуть. По пути в Кулички я говорил о шпаге и револьвере с Шакировым. И насчет моего домкана говорил. Он где-то на стоянке какого-то там номерного Редута. Тут главное, чтоб его Карпину не вернули. Шакиров — это тот подпоручик, что тебя выводил. Он-то сам мало что решает, сказал, что обязательно передаст все эти вопросы Лурецкому. И это… как бы для веса, — я провел пальцем по разорванному декольте Ольховской, — я сообщил ему, что изъятая шпага принадлежит самой Ириэль. Так лучше — пусть у них ягодицы сожмутся. И как бы не слишком соврал, да? Ведь раньше принадлежала демонице. Думаю, наш старший исправник, зная это, подсуетится устроить так, чтобы ее тебе вернули и поскорее. А «Макс», думаю, не так важен. Если не вернут, купим новый. Выберешь модель, которая тебе больше всего нравится.
Ответив на приветствия мастеров Габреляна, мы зашли в «АпПельсин», поднялись в кабинет Картузова. Вени на месте не было, зато Самгина с важным видом заседала в его кресле и вертела в пальцах ключики, наверное, от своего домкана. Рыжая сучка встретила нас словами:
— А чего так, Саш? Я думала, ты приедешь на «Грифоне». Дорогом «Грифоне», который отобрал у Евгения Филимоновича. А приехал на полицейском фургоне.
— Потому что так нужно, — сердито отозвался я, видя в словах Самгиной неприятную подковырку. Вот же сука! Ведь нормально с ней расстались вчера возле Литейного. Вполне себе близкими друзьями. Чего сейчас ехидничать? Такое иногда у нее и в школе было — ни с того, ни с сего щелкнуть меня по носу.
— Ох, баронесса Ольховская! — будто только что заметив Аню, Самгина отвесила ей шутливый поклон, не вставая с кресла. — Светлого вам дня! Как-то неважно выглядите. Разорванное платье, ноги в чем-то черном. Очередной пожар что ли? Или ночами между вами и Сашей так много страсти?
— Госпожа Самгина, ночи не приносят мне столь сказочную прибыль, как вам. Иногда даже случается убыток. Зато никак не страдает моя честь, — парировала Анна.
— Там, — Настя поморщилась и указала на дверь в склад. — Есть несколько старых халатов — не продались даже по уценке. Выберете себе. Все ж любой из них поприличнее вашего платья.
Мы с Аней переглянулись и вместе рассмеялись — ведь я уже говорил о халате, а она сказала, что мне следует с ним сделать.
— Это так смешно, Рублев? Ты тоже выглядишь не лучше. Не можешь позволить себе приличные туфли и брюки хотя бы такие, чтобы пришлись по размеру? Давай, займи у меня денег в очередной раз, — Настя положила ладонь на новую сумочку из сафьяна, расшитую мелкими самоцветами. — Кстати, приходил этот твой Рюмин — на алкаша похож, небритый, глазки красные. Веня дал ему деньги. Точно не знаю сколько, но этот Рюмин сказал, что надо еще хотя бы рублей 500. В общем, я его прогнала, чтобы слишком тут не попрошайничал.