Я открыл дверь, увидел парня лет тридцати или более, потому как худую мордаху давно никто не брил.
— Николя тут? — спросил я, шутки ради назвав Рюмина на французский манер.
— О! Барин! — вот теперь я услышал истинный голос знакомого мне магического инженера, следом появилась его физиономия. Тоже не шибко бритая, но облагороженная и, кажется, трезвая. Едва я убедился в его трезвости, как вздохнул с облегчением — значит, не на бухло пошли денежки, за которыми он дважды приходил в «АпПельсин», и пиво, что я прихватил по пути, ему во вред не будет.
— Барин и мадмуазель, — добавил незнакомый мне небритый тип, хитровато глянув на Ольховскую.
— Гостей не ждали, что ли? — спросил я, без всяких церемоний заваливаясь в жилище магического инженера. Миновал перекошенную вешалку, мельком оглядел комнату. Просторную, возможно в прошлом вполне приличную, однако ныне умолявшую о ремонте.
Слева темнел диван, накрытый пледом, справа два самодельных стеллажа, сколоченных из разносортных досок. На одном книги — дохрена книг, на другом всякие штуковины, с торчавшими из них проводами. Коробка с мелкими кристаллами, какая-то штука с шестеренками, что-то еще похожее на кристаллический хран. Под окном здоровенный стол, и весь его немалый простор занимало непонятное устройство: переплетение трубок, проводов, решеток, чередующихся с крупными пластинами корвита и захватами под энергетические кристаллы. Внизу что-то вроде приборной панели домкана с мигающей индикацией зеленых и красных призмочек селенита.
— Коль, слышал, тебя Настя сегодня выставила, — продолжил я, подходя к столу. — Не обижайся на рыжую — баба дура. Думала, ты из тех, кто часто выпивает. Я ей все объяснил. Так что, если снова что-то потребуется, обращайся к ней смело, но лучше к Картузову. Это такой курчавый мудачок с безумным взглядом. К ним в случае, если меня не будет. Вот возьмите, — я протянул ему бумажный пакет со едой. — Пирожки еще теплые. С мясом и капустой. И пиво там, пара бутылок.
— Барин! Ты прямо наш бог! Мы с Лехой молиться будем! Это Алексей. Алексей Кузьмин, о котором я говорил, — представил Рюмин заросшего парня и с жадностью схватил протянутый мной пакет. — Ну, помнишь, тот, который сжег все наши расчеты и документацию? Ведь правильно сжег! Очень правильно! От того благословенного огня в наших умах родилось еще больше полезных мыслей! Теперь у меня есть важное просветление!
— Эфирные течения высвобождают энергию на шесть двадцать восьмых пи-эн при синхронизации по Гольфману–Трубецкому! — выпалил Кузьмин, почему-то указывая на меня пальцем и глядя здоровенными зрачками, расхохотался.