— Заходить желательно так же, через «Божественные снадобья», — сказала Ольховская, дойдя до угла и остановившись. — Так проще всего. Со стороны лавки они не ждут, тем более она закрыта. Но есть маленькая сложность. В ней два магических стража. Надеюсь, пан Весериус сможет с ними разобраться и открыть замки?

Видимо, баронесса не понимала, что призраку не так просто орудовать вещицами в физическом мире. Я не знаю, что такое «магические стражи», но уверен, что открыть замок, даже такое просто действие, как повернуть дверную ручку в тонком теле непросто или даже невозможно.

— Сейчас сделаю, — к моему удивлению, отозвался магистр и, бледнея до почти полной невидимости, просочился в лавку через дверную щель.

— Что такое, «магические стражи»? — спросил я у Ольховской.

Вместо Анны мне поспешила ответить магесса Чайка:

— Как ты не знаешь, маг Рублев! Ах, да, ты же нигде не учился, — она подошла ко мне совсем близко, касаясь маленькой упругой грудью моего плеча — мне все больше казалось, что Лариса таким вниманием ко мне старается досадить Ольховской. — Магическим стражем может стать совершенно любой предмет, на который маг наложил охранные заклятия. Они могут срабатывать в определенное время, например, ночью, при появлении любого человека, кроме хозяина или какого-то определенного круга людей. Способны подать тревогу громким звуком или ментальный сигнал тому, кто отвечает за охраняемый объект. Понимаешь, дорогой? Уверена, Талиар легко справится с такой мелочью.

— Там может быть еще сторож. Иногда Малевич привлекал кого-то, — заметила баронесса, будто не замечая, как Чайка льнет ко мне.

Я же подумал: «Сучка! Ну зачем вампирша это делает? Ведь может разозлить вовсе не Ольховскую, а Весериуса!» Хотя я не представлял, есть ли в этом мире хоть что-то, способное вывести Весера из себя или хотя бы немного его разозлить. Обычно все было наоборот: он меня возмущал идиотскими поступками, сам же при этом оставался спокойным, как дохлый удав. Попутно, пока Лариса стояла так близко, что я чувствовал ее прохладное тело, шевельнулась мысль: «А каково это, трахнуть вампиршу? К тому же она красивая. Очень красивая! Мне кажется, смерть сделала ее только краше. Не знаю, как это возможно, но это так. Юная, похотливая сучка! Так ли она любит Весера? Ведь мое тело в некотором смысле для нее тоже равно Весериусу».

Эти мысли я постарался задвинуть куда-нибудь поскорее и подальше. Избавиться от них удавалось не слишком, но помог странный звук — звук негромкого скрежета. Тут же я увидел, как дверная ручка со стороны улицы вдруг отломилась, словно ее оторвала невидимая рука, обладавшая огромной силой. Упала она, звякнув о ступени. Вывалились еще какие-то части замка, затем звякнуло что-то еще, и дверь открылась.