С усилием оторвавшись от поцелуя, от объятий и тепла, мы пошли в общагу, держась за руки. Матвей дарил мне частичку счастья, в которой я так нуждалась. Немного радости в безрадостный момент, когда мечта рушилась на глазах.

— Я поговорил с отцом, — сказал Матвей. — Он поможет. Пообщается с юристами, узнает, что можно сделать. Шанс есть.

Он не сказал: «мы решим проблему» или «брат будет с тобой», он сказал, что шанс есть. Но этого было пока достаточно.

— Матвей… — выдохнула я, даже не зная, что сказать.

— Как только будут новости, я тебе обязательно скажу. Не унывай раньше времени, хоть гарантии никакой нет, у отца сильные юристы. Найдут лазейку в законе или что-нибудь еще.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты делаешь для меня, — тихо сказала я.

— Лучшая благодарность — это твоя улыбка. Ради нее я готов на все.

Я опустила смущенный взгляд, пока глаза Матвея смотрели на меня с той нежностью, на какую способен только он. Я проиграла эту жизнь, но выиграла в лотерею, встретив Матвея. И это лучшее, что случалось за мной и единственное, за что я готова сказать судьбе «спасибо».

Мы медленным шагом шли к общаге под свет неяркой луны. Вечерняя тишина ласкала уши, и было спокойно как на темной улице, так и внутри меня. Я кидала быстрый взгляд на хмурого, молчаливого Матвея, и что-то тревожилось внутри. Но спрашивать не стала, давая ему возможность рассказать самому.

Мы свернули к гаражам, и я крепче вцепилась Матвею в руку, вспоминая нападение. Казалось, что тот страшный вечер стерся из памяти, но он спрятался в закоулках сознания и тихонько скреб острыми ногтями. Неприятная тревога скрутила желудок, и будь я сейчас одна, кинулась бежать, не глядя под ноги. С Матвеем мне не было страшно ни здесь, ни в любом другом месте. С ним я всегда и везде чувствовала себя в безопасности и под надежной защитой.

Машинально я озиралась на темный, пустой переулок, и когда от стены гаража отделилась тень, поморгала несколько раз, прогоняя образ. Но он не исчез. Тень медленно обрела черты парня в серой куртке, и двинулась на нас, заставляя сердце бешено биться в груди. По спине побежал липкий, холодный пот и утонул где-то в районе пяток.

Пальцы Матвея дрогнули, и он резко остановился, дернув меня на себя. Тихо выругался, и я даже не разобрала слова, всматриваясь в темноту гаражного массива. Медленно, разрезая полумрак, к нам двигались пятеро парней, и не было сомнений, куда они идут. Их хищные взгляды застыли на Матвее, на лицах росли неприятные, пугающие ухмылки.

— Уходи! — твердо сказал Матвей и отпустил мою руку. — Беги, Настя!